Перфокарты на стол

Седарис Дэвид

Как-то не по себе становится, когда два раза за день люди в дурацких фуражках берутся тебе советовать, как ты должен писать. Чем больше на меня давят, требуя освоить

компьютер, тем решительнее я сопротивляюсь. Один за другим все мои друзья бросили меня. «Как же я тебе напишу, если у тебя нет электронного адреса?» — спрашивают они.

«Неужели без компьютеров и жить уже нельзя?» — бормочу я. Я думал, что могу положиться хотя бы на кровных родственников, но сестра Эми поразила меня в самое сердце, притащив домой карамельно-розовый лэптоп. «Я только проверяю письма», — сказала она. Такие слова — и от нее! Меня начало мутить. «Да нет, это забавно, — продолжала она. — Люди шлют всякую всячину. Вот погляди». Она нажала какую-то кнопку, и на экране появился голый мужчина, лежащий ничком на ковре. Волосы у него были с проседью. Руки заломлены за дряблую спину и скованы наручниками. В комнату вошла женщина. Ее лица мы не видели —

только ноги и ступни: гигантские, какие-то чудовищные, затиснутые в остроносые туфли на высоких, тоненьких шпильках. Человек на ковре пошевелился, и, когда обнажилась его мошонка, женщина оживилась — точно увидела лысеющую от старости мышь, которую давно уже пытается прикончить. Она наступила мужчине на яйца носками туфель, а потом вонзила в них каблуки. И долго-долго, не зная пощады, топталась; когда мне показалось, что она вот-вот уймется, у нее открылось второе дыхание и все началось сызнова.

Я и не думал, что компьютер в состоянии заменить собой телевизор. Никто мне не говорил, что картинка может быть такой четкой, а крики боли — звучать так натурально. Вот оно, подумал я, вот что много лет назад провидел мой отец, вот его мечта, которая не поддавалась словесному описанию.

— Еще? — Эми нажала кнопку, и, озаренные сиянием экрана, мы по второму разу полюбовались будущим.