Перфекционист

Лавси Питер

— Но у нас должно быть доказательство, — настаивал Уинтроп.

— Например, орудие убийства, — предложил Макфи.

— Я избавился от него, — сымпровизировал Дункан. — Вы бы на моем месте тоже от него избавились.

— Вам самому выбирать доказательство, старина, — сказал Уолли. — Только вы должны нам его представить.

— Сколько у меня времени?

— Следующая встреча состоится в июле. Мы хотели бы, чтобы вы стали на ней полным членом клуба.

На обратном пути встревоженный Дункан Дриффилд попытался выудить у Хопкинса дополнительную информацию.

— Вечер прошел

интересно, но у меня возникла проблема.

— Какая?

— Я не очень понял, о каком моем убийстве шла речь.

— Вы что, серийный убийца?

Дриффилд закашлялся от неожиданности.

— Я никогда не считал себя серийным убийцей, — немного придя в себя, он добавил: — Какое убийство я должен доказать?

— Сэра Джейкоба Дринкуотера, которого убили в 1995 году на Конференции работников социальной сферы в Брайтоне.

Дринкуотер… Дункан действительно был на той конференции и помнил сообщение о том, что высокопоставленного чиновника из отдела Ирландии нашли воскресным утром мертвым в номере.

— Но там был сердечный приступ.

— По официальной версии, — кивнул Дэвид.

— У вас, похоже, имеется иная информация?

— Я знаком с патологоанатомом, который проводил вскрытие. Чтобы избежать паники, власти решили скрыть факт убийства. Как вам удалось дать ему цианид? Подмешали к крем после бритья?

— Профессиональная тайна, — схитрил Дункан.

— Следователи, конечно, сразу решили, что это политическое убийство. Но они не знали, что вы давно на него обижены еще с тех пор, когда он был вашим шефом в Земельном отделе.

Кто-то здорово напутал. На самом деле жизнь Дункана Дриффилда превратил в ад и помешал карьерному росту Чарли Дринкуотер, не имевший никакого отношения к сэру Джейкобу.

— И вы узнали, что я был на той конференции? — хмыкнул он.

— Причем жили на том же этаже. В субботу вечером вы не пошли на банкет. У вас была прекрасная возможность проникнуть к нему в номер и подмешать цианид. Итак, у нас имелся мотив, возможность…

— И средства? — закончил Дункан.

— Ваш дом называется «Лавр», — рассмеялся Дэвид Хопкинс, — потому что в саду много кустов этого растения. Хорошо известно, что если вымочить его листья и выпарить жидкость, то получится смертельная концентрация цианида. Вы ведь так сделали яд?

— Я бы предпочел, чтобы это осталось тайной, — ответил Дункан. — Если я вступлю в клуб, то устрою вам демонстрацию.

— Здесь не может быть «если». Вы им понравились. Они надеются, что вы станете членом клуба.

— Но я могу и отказаться.

— Почему?

— По личным причинам.

Дэвид с тревогой посмотрел на него.

— Они очень серьезно к этому относятся, Дункан. Мы пригласили вас в полной уверенности, что вы вступите в клуб.

— Но вы, кажется, говорили, что никаких обязательств.

— Взгляните на это с точки зрения клуба. После сегодняшнего ужина мы стали уязвимы. Вы имеете дело с опасными людьми, Дункан. Я вам очень советую вступить.

— Но если я не смогу доказать, что убил человека?

— Вы должны что-нибудь придумать. Мы хотим, чтобы вы нас убедили. Если вы откажете нам или выдадите нас, я не могу отвечать за последствия…

Следующие

три недели Дункан почти не спал, а когда засыпал, видел кошмары, в которых чьи-то пальцы нажимали на его артерии и кто-то вонзал ему между ребер скин-ду. Он оказался перед выбором: признаться, что он не убивал сэра Джейкоба Дринкуотера, что автоматически делало его угрозой безопасности клуба, или придумать какое-нибудь фальшивое доказательство, вступить в клуб и провести всю жизнь в надежде, что они не узнают правду.

Будучи методичным человеком, сначала он отправился в библиотеку и провел там много часов, просматривая микрофильмы со статьями о смерти сэра Джейкоба. Но нигде, даже в официальном сообщении, где говорилось, что причиной смерти был сердечный приступ и что расследование закрыто, он не нашел ничего полезного для себя.

Конечно, думал Дункан в редкие минуты, когда ему казалось, что не все так плохо, они поймут, что это не его вина. Он пообещает хранить тайну в обмен на гарантию безопасности. Но потом Дриффилд вспоминал глаза людей за столом и понимал, что из этого ничего не выйдет.

Одним майским утром отчаяние подсказало ему отличную идею, навеянную словами Хопкинса о серийном убийце. Вместо того чтобы искать доказательства убийства сэра Джейкоба, он должен взять на себя какое-нибудь другое убийство и предоставить им доказательство, которое они не смогут опровергнуть.

При этом ему не нужно никого убивать. Он заявит, что убил какого-нибудь беднягу, который совершил самоубийство. Нужно будет только раздобыть какое-нибудь доказательство с места преступления. Он скажет перфекционистам, что является серийным убийцей, который выдает все свои убийства за самоубийства. Через какое-то время после приема в клуб он перестанет ходить на встречи, но они не станут его беспокоить, потому что будут думать, что находятся в безопасности.

Нужно только дождаться, когда кто-нибудь покончит с жизнью. Каждый день он внимательно изучал «Телеграф», но не находил ни одного подходящего самоубийства.

В конце июня он нашел на коврике у двери конверт из дорогой бумаги с приглашением на ужин, который состоится в 19.30 19 июля, и напоминанием о доказательстве.

Вместо одной газеты Дункан начал покупать три, но все было бесполезно. Когда уже казалось, что все потеряно, удача улыбнулась ему. Утром 19 июля ему позвонил коллега по бывшей работе Гарри Хитчмен.

— Печальные новости, — сообщил он. — Помнишь Билли Фишера?

— Конечно, — ответил Дункан. — Мы проработали в одном отделе 12 лет.

— Спрыгнул вчера ночью с балкона гостиницы. Я и не знал, что он лечился от депрессии.

— Какой ужас! — воскликнул Дриффилд и спросил после паузы: — Ты сказал, это случилось прошлой ночью?

— Да, он остановился в гостинице в Мейфейре.

— Не знаешь, в какой?

— В «Эксельсиоре», номер 1313.

Какой бы печальной ни была эта новость, она могла спасти Дункана. Билли Фишер идеально подходил на роль жертвы. Они вместе работали, а в качестве мотива можно придумать какую-нибудь старую обиду. Ему необходимо пробраться в номер и достать какую-нибудь личную вещь Фишера.