Перевозчица
Шрифт:
– Святилище Сайто? – уточнил Игорь у меня, набирая на пульте конечную точку маршрута.
Я задумалась на мгновение, мне нужно было к башне верности – именно там располагался дом девушки, которую мы собирались выкрасть, потом решительно кивнула. То, что в нужное место я попаду в первый же день, было удачей. Я рассчитывала добраться туда только завтра.
Спустя минут двадцать – достаточно быстро, если учесть, что святилище находилось почти в двухстах километрах от места, где располагалась гостиница, мы поднялись на поверхность.
Воздух здесь был жарче. Вокруг Сайто сохранили песчаный
Игорь, словно только сейчас вспомнил, с беспокойством посмотрел на меня. Я тут же улыбнулась многозначительно и… сжала небольшую пуговку на лифе. Та сразу же потемнела, включился режим адаптации.
– Я подготовилась к прогулке, – заметила я, ожидая подобных действий.
Пришел его черед улыбаться.
– У меня эта функция автоматическая.
А то я этого не знала!
В Сайто мы оказались единственными посетителями, что было неудивительно. Наиболее красив этот комплекс на рассвете, большинство туристов-мужчин предпочитает появляться здесь именно в это время. Для женщин оставались только голографические слепки с эффектом присутствия в музеях. Рассвет в этом районе Таркана наступал около пяти.
Набродившись между расположенных в кажущемся беспорядке стел: прямых, устремленных к небу, витых, полудуг, мы заглянули в небольшую забегаловку, пристроившуюся прямо под песчаной насыпью. Уютно, тихо, самобытно. Хотелось просто помолчать, впитывая в себя иллюзорную заброшенность этого места, легкую грусть, которой было пропитано все вокруг.
Будь я одна, так бы и сделала, позволив чувствам хоть ненадолго, но взять власть над разумом. Но Игорь, стоило ему заметить тень меланхолии, тут же начал развлекать меня рассказами из своего боевого прошлого. Я догадывалась, что не все из этого было выдумкой, но смеялась. Даже тогда, когда ненароком в его повествовании встречались знакомые имена.
У нас с ним было схожее прошлое, но он этого не знал.
По парку Калинри мы просто пробежались. Чтобы внимательно рассмотреть все его достопримечательности, не хватило бы и пары десятков дней. Что уж говорить про те два несчастных часа, которые мы ему выделили.
Я боялась ошибиться, но меня не отпускало ощущение, что к башне верности ему нужно не меньше, чем мне.
Единственное место, у которого мы больше десяти минут простояли в полном молчании, было знаменитое древо Харум.
Насколько я помнила, ему было более восьмисот лет, и оно осталось единственным из нескольких десятков подобных, которым повезло меньше. Результат страшного эксперимента, проведенного безумцем с извращенным складом ума.
От одного ствола, как будто разделенного на дольки, расходились в стороны ветви семи разных деревьев. Хвойные, лиственные, вечнозеленые и теряющие свое одеяние… Смотрелось это… жутким напоминанием.
Но не для всех. В то время как мы с Игорем кривились, видя за триумфом разума его тягу к безрассудству, большинство из глазевших восторгались этим уродцем.
Ни он, ни я не активировали функцию съемки на своих коммах, чтобы запечатлеть себя рядом с чудовищем.
По дороге к башне почти не разговаривали, все еще оставались под впечатлением. Но чем
В исторических проспектах говорилось, что если бы не вовремя вернувшийся с очередной войны жених, эта девица так бы и померла там, замурованная.
Туристические маршруты как раз тем и хороши, что на тебя вроде бы и все смотрят, но ты лишь один из множества похожих друг на друга. Соблюдай правила, и ты – невидимка. Ты растворишься среди таких же, обменивающихся мнением, снимающих, позирующих.
И кому какое дело, что, остановившись на миг, чтобы вытряхнуть из туфельки затерявшиеся в них после посещения святилища песчинки, ты вместе с ними сбросишь жучок, который тут же вопьется в камень множеством тонких усиков? И разве можно тебя в чем заподозрить, если твой комм работает в режиме панорамной съемки, тут же передавая данные Костасу? И даже когда ты прислоняешься к узорчатой ограде, цепляясь рукой за металлические прутья, разве кто подумает, что в этот самый миг из твоего рукава выпадает в зелень травы кассетная граната, каждая капсула которой будет наведена на свою цель?
Об этом мог догадаться только один человек – Игорь Таласки. Но что-то подсказывало мне – он и сам был занят чем-то, столь же подозрительным. Именно это мне и хотелось как можно скорее обсудить с Дарилом и Костасом.
Но вместо этого я весело смеялась, позволяя ненавязчиво обнимать себя за талию, заглядывать в глаза, словно ища там ответы на извечные вопросы, и делать вид, что я верю в ту искренность, которую он мне демонстрирует.
Мне было даже немного жаль, что я не смогла обмануться. Возможно, легкий флирт хоть ненадолго, но облегчил мою боль. Увы, даже на эту малость я не рассчитывала.
Мы вернулись в гостиницу за полчаса до полуночи, договорившись увидеться утром.
Я слегка стушевалась под тяжелым взглядом местного хранителя порядка, но тут же посмотрела дерзко. Игорь словно невзначай попытался встать между нами, то же самое, что во всеуслышание заявить, что «эта женщина со мной». Весьма серьезное заявление, с вояками из Галактического Союза здесь считались.
Но я была достаточно подозрительной, чтобы поискать и иную причину такой заботливости. И… найти.
Эта самая причина стояла вполоборота к нам и делала вид, что Игорь Таласки ее совершенно не интересует. Звали его Хар Тарши, один из верных – помощников Индарса по щекотливым делам.
Скинув обувь я, едва не мурча, прошлась босиком по ковру. Как я в этот миг понимала Артура и Искандера. Странно, что раньше не замечала, какое это удовольствие.
Прежде чем выйти на связь с Костасом, запустила сканер. Результат не то что удивил, заставил задуматься.
Жучков не обнаружилось, но были следы. В моем номере в мое отсутствие кто-то что-то искал. Пятна высвечивались везде: сумки, одежда, постель, кресло, в котором я сидела, стеклянная стена, прижавшись к которой стояла.