Переводчик
Шрифт:
– Доктор, – я оторвался от микроскопа и посмотрел ему прямо в глаза. – Нам нужно попасть к вертолетам.
Тот поперхнулся кофе и недоуменно уставился на меня:
– К вертолетам? Но зачем? Если вам нужно вернуться в город, лучше воспользоваться катером. Они ходят регулярно.
– Мы не можем воспользоваться катером. Там снаружи всё перекрыто охраной. Они ищут нас.
– Вас? Но вы же…
– Мы не практиканты. То есть не совсем…
Ох, Алекс, ну заранее нужно продумывать такие вещи, заранее! Хотя куда тебе до этого? Тебя ж только что наглядно ткнули носом в то, что ты на это неспособен.
– Я врач-стажер, а мой брат – переводчик, то есть бывший переводчик…
Тьфу, чёрт, не надо было мне этого говорить. Нами скоро маленьких
– Моего брата поместили в вашу клинику, но здесь ему становилось всё хуже и хуже. А это единственный родной человек, который остался у меня на этом свете, понимаете? Наши родители погибли в автокатастрофе. Я специально попросился на практику в ваш центр, чтобы увезти его отсюда. Я спасу его, вылечу его сам! Я просил много раз, но мне не давали разрешения забрать его. А здесь он погибнет. Мы никому не сделали ничего плохого. Нам только нужно пробраться к вертолетам и улететь с острова. Помогите нам, прошу вас, – умоляющим тоном закончил я и добавил: – И мы вас не тронем…
Похоже, последняя фраза подействовала на нашего случайного ментора куда сильнее, чем вся моя предыдущая пылкая речь. Доктор Янг громко икнул и выдал поразительно здравую для его нынешнего состояния мысль:
– Но для того чтобы пройти на площадку к вертолетам, требуется специальный допуск. И ещё нужно договориться с летчиком. Без него вы не взлетите.
– Насчет летчика не беспокойтесь, я договорюсь, – успокоил я своего собеседника. Тот вздрогнул; наверное, представил, какими изуверскими методами люди подобные нам с Шахом могут договариваться с пилотами.
– У вас, как у заведующего лабораторией первого уровня, допуск на площадку, разумеется, есть, – скорее утвердительно, чем вопросительно произнес я.
– От…от…куда вы знаете? – заикаясь, спросил доктор Янг.
Я не удостоил его ответом. Демонстративно сгреб из лотка десяток простерилизованных скальпелей и сунул их в карман своего блузона.
– Идёмте, у нас мало времени.
…И впрямь, не мог же я ему признаться в том…
…Не мог же я ему признаться в том, что воспринимаю то, что он говорит на третьем слое!!! Чёрт, чёрт, чёрт!!! Да я САМ СЕБЕ не мог в этом признаться! Потому что… да потому что как мне теперь быть?! КАК?! МНЕ?! ТЕПЕРЬ?! БЫТЬ?!.. Тшшш… успокойся, Лёш, пожалуйста, успокойся… Ты взрослый и сильный, ты способен вся обдумать и спокойно во всём разобраться, ведь правда? Согласен?.. Согласен, ну и замечательно! Это же началось не прямо сейчас, верно? В первый раз сверхъестественное ощущение, будто ты читаешь чужие мысли, возникло у тебя во время разговора с Тай. Но тогда ты от него отмахнулся, не до того тебе было. А сейчас оно появилось снова. Хотя нет, сейчас это уже не ощущение… а вполне осязаемая и осознаваемая реальность… Будто срезали с моего мозга тонкую пленку, как сдирали с истязаемых кожу фанатики-инквизиторы в темных подвалах Средневековья, и теперь льют на его обнажено-нежную нейронную плоть раскаленный свинец чужих мыслей… через тот самый не существующий ни на каких электроэнцефалограммах третий слой… Но зачем они со мной это сделали? ЗАЧЕМ?! ОНИ?! СО МНОЙ?! ЭТО?! СДЕЛАЛИ?!!! Я не хотел… не хотел!!!.. Я просто хотел быть человеком… просто человеком… немного счастливым, если возможно… а они… Лёш, а почему ты говоришь «они»? Кто это «они»? Всё это началось само собой после разговора с профессором Лингом. И ты это прекрасно знаешь. Просто боишься себе в этом признаться… Мало того, что именно произошло, ты понял сразу же, в тот самый момент, когда скорчился в судорогах, выворачиваясь наизнанку, пытаясь выблевать наружу свою душу, в завешанном бордовыми погребальными шторами музыкальном холле под звуки безумного Шумана… Так что хватит уже истерик. Бери себя в руки и вперед. Ничего страшного не произошло. Ты просто овладел третьим
Доктор Чан обреченно вздохнул:
– Возьмите хотя бы по одной емкости с образцами. Я скажу им, что это уникальные образцы, которые нужно срочно отправить на материк для анализов. Может, прокатит…
Он кивнул на два трёхлитровых аквариума с металлическими ручками, где в густой зеленоватой жидкости плавали два серых полусферических тела.
– Что это? – содрогнулся я.
– Головной мозг, что ж ещё? – буркнул индус. – Смотрите, не уроните.
Я с сомнением посмотрел на Шаха.
– Но мой брат болен. Он… он всё время забывает, что делает. Он не сумеет пронести это и десяти метров…
– А это уже ваши проблемы, – внезапно осмелев, буркнул доктор Янг и потопал к двери.
Я поднял один аквариум. Тяжёлый. Приказал Шаху взять второй и поспешил за нашим несостоявшимся ментором. Оказалось, что в здании имелась ещё одна лифтовая шахта, видимо, предназначенная совсем "для своих". Доктор Янг подошел к темной двери, наклонился к глазку биометра, и створы раздвинулись, пропуская нас внутрь бронированной кабины.
– Это пожарный лифт, – объяснил он нам. – Но нам разрешено пользоваться им в особых случаях.
– Держи!.. Держи!.. Держи! – каждые пять секунд твердил я Шаху, как попугай. Тот смотрел на меня тупым взглядом, но пока держал… Вот чёрт, и зачем только я тащу за собой этого чокнутого придурка? Я мысленно выругался. Всё это бесполезно! Такие, как у него, изменения головного мозга необратимы! Ему будет становиться только всё хуже и хуже. Так зачем?!..
…Зачем? А затем, Алекс, что, будь ты на его месте (что, кстати сказать, вполне реально), что бы ты предпочел – и дальше кататься в инвалидной коляске, как жухлый овощ, медленно догнивая душой, или чтобы тебя вот так вот бесцеремонно, без спросу, выдернули из твоего катафалка за шкирку, заставили куда-то бежать, нестись сломя голову, время от времени ругаясь на тебя в сердцах самыми страшными матерными словами из-за твоей беспомощности, не жалея тебя ни капли, чтобы тебя куда-то тащили, волокли, куда-то подальше от этого душевного морга, а? Ну так что? Что бы ты предпочел? Молчишь?..
…Ох, только бы побыстрее добраться до вертолетов…
На восемнадцатом этаже створы лифта распахнулись и выпустили нас в небольшой предбанник, на выходе из которого за низенькой конторкой восседали два дюжих охранника.
– Держи! – в очередной раз шепнул я на ухо Шаху и подтолкнул его локтем. – Иди вперед!
– Доктор Янг?.. Добрый день, – один из стражей окинул нас цепким взглядом. – Куда вы идете?
Поговаривали, что в Гонконге в последнее время появилась мода нанимать охранников из числа бывших погранцов, служивших на границе с Японией. А эти парни были рьяными и нервными, что те цепные псы…
– Нужно срочно отправить исследовательские образцы на материк, – не очень убедительно пробормотал доктор Янг, сунул им под нос какую-то карточку и торопливо засеменил по коридору.
– Доктор, подождите, а эти двое… Я что-то не припомню их лиц. Где их пропуска? – я увидел, как охранник начал приподниматься из-за конторки.
– Это практиканты из Первой клинической больницы на Коулуне. Прибыли к нам на практику два дня назад. Я попросил их помочь.
Ну, хоть так. Умничка. Замечательно… для первого раза в роли заложника.
– Смотрите, доктор, будьте осторожны. В клинике ищут какого-то русского диверсанта. Говорят, он крайне опасен. Да к тому же прихватил с собой в качестве заложника одного пациента. На острове полно спецназа – три катера пригнали. Так что будьте очень внимательны!
Доктор Янг обернулся и с полным достоинства видом успокоил его:
– Да я, как настоящий китаец, русского издалека учую. Быстрее, мальчики, – поторопил он нас на втором слое.
Я подтолкнул Шаха в спину, шепнув ему страшным голосом, чтобы он покрепче держал банку, и пошел первым.