Перестрелка. Год девяносто первый
Шрифт:
Генерал Рославлев всегда стремился чётко отделять тех, кто не умеет что-то сделать так, как нужно, но пытается всей душой, от тех, кто боится ответственности, а потому не хочет. Этому учил и подчинённых. Он считал очень важным и грамотно изложенным такое положение Полевого Устава Советской Армии (Полк-дивизия): «Упрёка заслуживает не тот, кто в стремлении уничтожить врага не достиг своей цели, а тот, кто, боясь ответственности, проявил бездействие и не использовал всех сил и средств для достижения успеха в бою».
Рославлев знал, что мужество необходимо
Проницательности генерала можно было позавидовать. Рославлев редко ошибался в людях. Лейтенант Сухов произвёл впечатление. Он выделялся среди других офицеров смелостью, уверенностью в себе, оригинальностью мышления и способностью отстоять своё мнение.
Такие одерживают победы не только в учебных, но что неизмеримо важнее, в реальных боях. Такие уверенно ведут к победам свои подразделения, части, соединения и даже объединения. В армии всё начинается с малого. Если не смог справиться со взводом или ротой, не спасёт выдвижение на высокую должность. Тех, кого умело прятали от строевых должностей, а потом производили потихонечку в генералы где-то в штабах, никогда товарищами генералами не становились, а только лишь «эй-генералами».
Рославлев был «товарищем генералом» и не сомневался, что «товарищем генералом» станет в своё время и лейтенант Сухов.
– Скажи, будущий генерал, как войска теперь учить будешь? – прервав мысли Сухова, обратился к нему пожилой преферансист. – Оборона, так сказать, главный вид боевых действий? Так что ли?
– Это почему же?
– Ну а как понимать эту горбачёвскую оборонительную доктрину. Вы нас не бойтесь. Обещаем мирно сидеть, тихо сидеть. Вы только нас не обижайте… Тьфу. Противно думать об этом. И стыдно. Стыдно… Ну, вляпались в Афгане. Ведь всё можно было к в Чехословакии… Специально ведь Маргелова отстранили, чтобы нас в войну затяжную втянуть. И всё-таки это было наступление – наступление на врага, который только и ждёт, чтоб обглодать наши косточки и вышвырнуть. Сколько раз уже на картах своих и Антанта, и Гитлер, и генералы НАТО расчленяли и делили Россию. А мы всё об обороне. Оборона – верный путь к поражению.
– Мы же ни на кого нападать не собираемся…– заметил один из слушателей.
– И на нас никто нападать не собирается? – переспросил Сухов, – и тут же парировал, – Ещё как собираются. Просто боятся, потому и ищут всякие «звериньские» способы нас ослабить. Не зря же выдумали эту перестройку.
Неожиданно послышались шаги по лестнице – лифт уже отключили – и появился Световитов. Все, едва ли не хором, воскликнула:
– Ну что? Как там дела?
– Меры приняты. Меня не взяли с собой, решили, что должен быть здесь, возле, – и он кивнул в
– Пойду скажу жене, чтоб позвала, – сказал Сухов. – Но пока не расходимся, посидим немного. Так?
Никто не возражал.
А между тем, Теремрин и вся боевая группа выпускников СВУ готовилась к встрече врага. От одной из машин отделился человек и тихо сказал Евгению.
– Всё готово. Ликвидаторы уже в пути. Мы знаем, кто они и откуда. Отморозки. Можно не церемониться. Если что, их спишут. Хорошо, что приехал Теремрин. Он видный публицист. Нужно как следует «засветить» Рославлева. Сегодня отобьём, а что завтра?
– Я уж думал об этом и кое-кого ещё пригласил. Слежки нет?
– Нет, проверяли.
– Ну, мы пошли.
Они поднялись на нужный этаж. Дверь в квартиру открыли без звонка. Видимо, снизу уже сообщили.
– Григорий Александрович, а мы к вам в гости, – сказал Теремрин.
– Да уж не ждал… Но очень рад, проходите. Другие вот гости собираются, – сказал он, закрывая дверь.
– Почему же их нельзя сразу, внизу встретить и повязать? – спросил Теремрин у Евгения. – Зачем рисковать?
– Мы не знаем, сколько их. Спугнём этих, могут прислать других. У нас формальных оснований не будет для разговора с некоторыми товарищами из наших же бывших сослуживцев. Всё ведь поделилось на «красных» и «белых», – пояснил Евгений.
В этот момент зазуммерила радиостанция:
– Началось. Поднимаются четверо, – доложили снизу.
– Приготовились, – сказал Евгений. – Вы, Дмитрий Николаевич, прошли бы в кабинет к Рославлеву.
Теремрин послушно ушёл из коридора и услышал за спиной звонок в дверь. Евгений баском ответил, стоя за углом:
– Кто там ко мне пожаловал?
И тут же за дверью послышались хлопки, и пули, пробив дверь, вонзились в стенку в конце коридора. Евгений, прячась там же, за углом, громко охнул и стал стонать.
За дверью, видимо, посовещались, затем все четверо разом ударились об неё с разбегу. Дверь предусмотрительно была не заперта, и все повалились на пол, где моментально были взяты в наручники и получили каждый по наклейке на рот, чтоб не кричали.
– Ну, вот и всё, – сказал Евгений, но в этот момент Теремрин, уже собиравшийся идти в коридор, услышал за спиной звук разбитого стекла и увидел, как, стоя одной ногой на пожарной лестнице, а другой на подоконнике, человек в полумаске целится в Рославлева.
Мгновение на раздумья. Теремрин схватил за ножку стул и швырнул его в пришельца. Тот потерял равновесие и полетел за окно с диким воплем.
Вбежал Евгений и сокрушённо сказал:
– Ну надо же… Прозевали… Или двор не осмотрели?
– Он, скорее всего с чердака спустился, – сказал Рославлев. – Снизу у нас не поднимешься, там целый участок пожарной лестницы снят для замены.
За суматохой сделали упущение – связанные увидели Теремрина и других ребят, которые были без полумасок.