Пересмешник
Шрифт:
– Хочешь, покажу кое-что? – хитро прищурившись, спросила девушка. – Только папеньке не рассказывай, ругаться будет.
– Ну… Договорились, – кивнул я, мысленно затыкая внутреннего гусара.
Рада подвела меня к одному из окон на первом этаже и, чуть поколдовав со старыми досками, раздвинула их, освобождая довольно просторный лаз. Первой храбро нырнула в него. Задребезжала оконная рама – кажется, девушке пришлось приналечь на неё плечом, чтобы открылась.
Я последовал за Радой, и вскоре мы оказались внутри особняка.
– А что,
Внутри было тихо и пусто, а из-за заколоченных окон – ещё и довольно темно, но глаза быстро привыкли к полумраку. Серыми айсбергами высились накрытые каким-то пыльным тряпьём предметы мебели, с потолка свисали опутанные паутиной люстры. Особенно впечатляла та, что была в центре холла, напротив лестницы на второй этаж – тяжелая витиеватая конструкция плафонов на тридцать, подвешенная на толстых латунных цепях, украшенная синей глазурью, хрусталём и позолотой.
Вслед за Радой я прошёлся чуть дальше, к лестнице. Ковры на полу от накопившей пыли посерели, и узор на них едва читался. Зато паркет, кажется, был вполне себе ничего – гладкий, твёрдый, звуки шагов по нему отдавались под потолком чётким эхом. На стенах кое-где даже сохранились картины, но чаще – лишь тёмные прямоугольники на местах, где до этого что-то висело.
Грустненько, конечно. Но ощущения разрухи нет. Дом заброшен, но не разрушен и не разграблен. Косметический ремонт наверняка потребуется, но по большей части главное, что здесь нужно – это целая орава людей со швабрами и метлами для генеральной уборки.
– Только не трогай здесь ничего! – предупредила Рада. – Особенно за дверные ручки не хватайся. В комнаты заходить нельзя, только по коридорам ходить вот тут, посерединке. Папенька кучу ловушек здесь наставил. От воров.
– А что, пробовали залезать?
– Было несколько раз, давно ещё. Но он всех их отвадил. С ним вообще жульё старается не связываться. Тётку Анфису он тоже у бандитов отбил. Когда муж у неё умер – какие-то гады к ней ходить стали. Плати, говорят, или магазин сожжём.
– А Демьян что?
– Ну… Болтают, что одного бандита с фонарного столба пришлось снимать. Он там висел на подтяжках, голосил на всю улицу.
– Да уж. Папеньку твоего лучше не злить. А почему вы здесь-то не живёте, а ютитесь во флигеле? Здесь вон сколько комнат свободных…
– Да куда нам на двоих такая громадина? – улыбнулась Рада. – Его отапливать зимой замучаешься. Да и вообще, это же дворец целый, не по чину нам. Рассказывают, его еще сам император Пётр деду старого князя пожаловал, и даже сам руку приложил к строительству.
– Серьёзно?
– Пойдём, покажу!
Ухватив меня за руку своими тонкими, но крепкими пальцами, Рада потащила меня мимо лестницы в другое крыло здания.
– Тут всё для приёма гостей обустроено. Внизу – столовая и гостиная, а наверху – кабинет, библиотека большая и ещё много всего. Но главное… вот.
Мы
По сравнению с предыдущими помещениями это крыло выглядело ещё богаче. И чище. Пыль и грязь, кажется, вообще не приставали к этому гладкому, как стекло, голубоватому мрамору с разноцветными прожилками.
– Видишь? Это петров камень! – почему-то шёпотом сказала Рада, прижимаясь ко мне плечом. Глаза её были широко распахнуты и прямо-таки лучились от восторга. – Император сам создал этот зал в подарок роду Василевских.
Я и сам, если честно, был впечатлён. Весь зал казался единым произведением искусства. Лёгкие, изящные формы, потрясающее количество мелких деталей, воплощенных в камне. Каждая статуэтка в стеновых нишах, каждый барельеф, каждая колонна… Да что там – даже каждый столбик балюстрады выглядел маленьким шедевром, который так и притягивал взгляд.
Теперь понятно, почему Аскольд не продал этот особняк, даже когда у него не осталось денег, чтобы содержать его. Это семейная реликвия, подарок императора. Такими вещами не разбрасываются.
А ещё примечательно, насколько трепетно Демьян подходит к своей роли хранителя поместья. Ведь что ему стоило, например, распродавать понемногу предметы мебели или всякие скульптуры? Давно бы закрыл все свои долги.
С самим Аскольдом они почему-то разошлись уже несколько лет назад. Однако Велесов по-прежнему хранит верность роду Василевских.
Интересно, интересно…
– Ладно, пойдём отсюда, – вздохнула Рада. – А то папенька может и пораньше вернуться. Он иногда заглядывает, чтобы пообедать, а потом снова уходит, уже до ночи.
Мы вернулись тем же путём, что и прошли. Однако уже у самого лаза наружу Рада вдруг ойкнула и замерла, прислушиваясь.
– Кажется, опоздали! Вернулся! Или не он?
Я оттеснил её от лаза и сам выглянул наружу.
В саду точно кто-то был. Но это явно был не Велесов. При всех своих габаритах старый вампир двигается бесшумно, как кошка. Мы бы его точно не расслышали, тем более изнутри дома.
Чужаки. Несколько. Прутся через кусты, не зная дороги. Перешёптываются между собой. Я бы даже сказал, переругиваются.
– Оставайся здесь, – шепнул я Раде и, стараясь не шуметь, выбрался через лаз наружу. Но стоило мне оглянуться – как она была уже тут как тут, торопливо приделывая доски на место.
– Я же сказал… – начало было я, но Рада зыркнула на меня своими голубыми глазищами так, что я сразу вспомнил – она не просто пятнадцатилетняя девчонка. И вообще не просто человек.
– Прятаться я не собираюсь! – сдвинув брови, прошептала она. – Наш дом – наша крепость. Так папенька говорит. Отвлеки их, я сбегаю за тигрёнком…