Пересечение пути
Шрифт:
Но рассуждать они не могли, они действовали.
Вездеход плавно качнуло. Так плавно и мягко, что иная неровность дала бы куда более ощутимый толчок. Никто из людей, понятно, ничего не заметил.
Расчёт, который бессознательно провели мангры, сделал бы честь земной математической машине. В нужный момент к нужной точке, как по команде, стянулось множество ногокорней. Едва вездеход очутился над этим участком, незаметно скопившиеся под листвой ногокорни одним касанием чуть-чуть упёрлись в его днище. Неощутимый толчок никак не мог насторожить предполагаемого урбана,
Вездеход снова и уже резко качнуло. Одновременно его скорость упала так внезапно, что люди клюнули носом. Машинально водитель затормозил. Вездеход тут же выровнялся. Поскольку впереди не было никаких препятствий и — быстрый взгляд на шкалу донного локатора — никаких трещин, водитель, смутно удивившись, тут же дал двигателю мощность.
Но вездеход и не подумал рвануться. Было видно, как ползёт лента гусеницы, слышно, как шумит мотор, но и только. Столь же машинально, как он действовал за секунду до этого, водитель дал полную мощность. Вездеход содрогнулся, стремительно замелькали гусеничные траки, двигатель, перед силой которого, казалось, ничто не могло устоять, взвыл, словно от ярости. Но машина не сдвинулась и на миллиметр.
Она и не могла сдвинуться, потому что мангры, упёршись в днище, приподняли её, и гусеницы теперь молотили воздух.
Реакция врага, обладай мангры способностью удивляться, изумила бы их своей замедленностью. Все складывалось на редкость удачно: нерасторопный противник был оторван от почвы, лишён возможности двигаться, и его гибель была теперь лишь вопросом времени.
Мангры испытывали удовлетворение — это неосознанное чувство им было знакомо.
— Алло, бот, мы подверглись нападению, смешно сказать, кустарника!
— Точнее?
— Гусеницы вращаются вхолостую, очевидно, эти “кусты” лишили их опоры. Их гибкие ветви, точнее — щупальца, оплели кузов так, что мы не можем открыть дверцы и пустить в ход оружие.
— Опасность?
— Прямой опасности нет, “кусты” больше ничего не предпринимают, но положение нелепое: мы пленники, и непонятно даже чего. Мы пока не видим выхода.
— Понятно. Минут через десять мы атакуем вашу “растительность”.
— Биолог возражает: второго вездехода нет, а атаковать без него рискованно, так как неясен характер противника.
— Позитивная программа?
— Надо взять образцы этого “кустарника” и точно установить, что же это такое.
— Мы это тоже сообразили. Но можете вы поручиться, что с вами тем временем ничего не произойдёт?
— Нет, конечно, хотя, повторяю, “кустарник” прекратил атаку. Очевидно, не знает, что с нами делать.
— Тогда наш план остаётся в силе. Ждите.
Люди ошибались, полагая, что мангры не знают, как поступить с пленным чудовищем. Они также ошибались, полагая, что мангры ничего не предпринимают. Они действовали, как привыкли действовать, и в тот самый момент, когда шёл разговор, они пытались разорвать вездеход, как разрывали попавших в их объятия урбанов.
Конечно, у них ничего не получалось, да и вообще все было как-то не так: враг не рвался из пут, а
Последнее обстоятельство повергло в недоумение не только мангров, но и людей, которые непонимающе следили, как слева и справа от кузова, обнимая пустоту, качались пучки щупалец. Что бы это значило? Все прочие поступки мангров, едва прошло ошеломление первых минут, были поняты людьми, хотя и не до конца. Этот же поступок не имел очевидного объяснения и заставлял предполагать худшее — некий дальновидный и пагубный умысел.
Оставив на борту дежурного, трое людей быстро достигли вершины холма. Они были вооружены плазменными винтовками — оружием неодолимой силы. Но, как им сразу стало ясно, даже с его помощью здесь нельзя было рассчитывать на быстрый успех. Одно дело какие-нибудь бронированные чудовища, которых плазменный выстрел мог пронзить насквозь, и совсем другое — обширные заросли “кустарника”, в которых требовалось прожечь ход к побеждённой машине.
Но, в конце концов, что мог противопоставить “кустарник” оружию, которое исправно прокладывало человеку путь во всех без исключения мирах?
Убедившись, что разорвать жертву не удаётся, мангры привычно изменили тактику: ветверуки стиснули вездеход, сжали его так, что никакому урбану не поздоровилось бы.
Спектролитовый колпак вездехода, однако, даже не скрипнул, и люди в нем не заметили этих новых могучих усилий мангров.
“Кустарник” следовало выжигать постепенно, метр за метром, и атакующие методично принялись за дело. В успехе они, понятно, не сомневались.
Конечно, мангры не осознали, что эти, издали жалящие их тело фигурки и пойманный гигант — звенья одной цепи. Перед ними оказался новый враг — вот и все. С таким поражающим издали противником они ещё не имели дела, но страх перед неизвестным, вообще страх был им неведом. Пока урон был невелик, они могли и должны были бороться, иначе, как говорил миллионолетний опыт, выжить невозможно.
Люди с удовлетворением отметили, что первые же выстрелы заставили “кустарник” попятиться. Он отступал по всему фронту, но вместе с собой он волочил и вездеход
Враг бежит, надо преследовать! Это было старинное правило охоты. Да и ничего другого людям не оставалось делать, так как расстояние ослабляло силу огня.
Преследование началось.
Манграм была неведома такая абстракция, как “ловушка”. Но ставили они именно ловушку, поскольку этот приём был в арсенале их средств борьбы.
Они отступали не целиком. Отдельные, зарывшиеся в почву ногокорни оставались там, где были, и ждали, когда их верхние отростки почувствуют поступь атакующего противника.
Даже такая борьба, как расстрел кустарника, порождает азарт, и люди, мечущие молнии, понятно, не обращали внимания на обугленную их выстрелами почву.
Западня сработала мгновенно. Люди не успели понять, что случилось, как их ноги уже были схвачены рванувшимися из-под земли щупальцами. Ещё мгновение — и их тела очутились в воздухе, а новые щупальца охватили руки.