Пересадка
Шрифт:
Я уверен, ужасная нищета мира Нна Ммуа началась как раз тогда, когда появились эти их руины. Предки этих людей, вооруженные развитой наукой и самыми наилучшими намерениями, невольно ограбили их до нитки. Наш мир полон болезней, врагов, отбросов, бессмысленных трат и опасностей, говорили тогдашние ученые. Зловредные микробы и вирусы заражают нас болезнями, вредоносные сорняки глушат посевы, в то время как сами мы голодаем, совершенно бесполезные животные не только поедают нашу пищу, пьют нашу воду и поглощают кислород, но и разносят страшные заболевания. Людям становится трудно выжить
И они сделали то, что обещали. Они уничтожили все, что, с их точки зрения, было бесполезным. Огромный и сложный мир они упростили до идеальной простоты, и получилась этакая «детская комната», в которой малышам абсолютно безопасно. Тематический парк, в котором полагается только развлекаться.
Однако нынешние обитатели мира Нна Ммуа оказались умнее своих предков — хотя бы отчасти. Они повернули жизнь вспять, снова сделав ее бесконечно сложной, богатой и далеко не всегда связанной с рациональной полезностью. И сделали они это при помощи слов.
У них нет никаких репрезентативных искусств. Все свои гончарные изделия и прочие рукотворные вещи они украшают только образцами своей прекрасной письменности. Единственный способ, с помощью которого они пытаются подражать окружающему их миру, — это хитросплетение слов языка, соединение их в бесконечно сложных рисунках, конструкциях, взаимных связях, в той плодотворной, вечно меняющейся жизни, которой никогда не существовало прежде. И созданные ими прекрасные формы проживают свою короткую жизнь, порождая новые формы и уступая им свое место. Язык нна ммуа — это их собственная цветущая пышным цветом обильная экология. Те джунгли, которые есть у них, их собственные дикие края — и все это воплощено в их поэзии.
Я уже говорил, что их заинтересовали картинки в моем журнале. Прежде всего, фотографии животных. Они смотрели на них с таким чувством, которое показалось мне похожим на неосознанную зависть. Я сказал им, как называется то или иное животное, показывая пальцем на надпись под фотографией и произнося название вслух: пантера, кондор, ламантин. И они повторяли за мной: пан-дед, кон-дод, ла-ма-ти.
Это были единственные слова моего языка, к которым они вообще пожелали прислушаться, признать, что и эти слова могут иметь значение.
Полагаю, они поняли из моих слов примерно столько же, сколько и я из тех слов их языка, которые успел выучить: очень мало и, скорее всего, совершенно неверно.
Иногда я ходил к древним развалинам близ нашей деревни. Я нашел там одну стену, обнажившуюся, когда кто-то из жителей деревни стал таскать оттуда камень для строительства. На стене имелась резьба, точнее, барельеф, сильно стертый временем, но, изучая его, я вдруг начал понимать, что там изображено: это была некая процессия, в которой, помимо людей, участвовали и другие существа! Трудно сказать, кто именно, но, по всей видимости, животные. Некоторые были явно четвероногими. У одного я разглядел огромные рога или крылья. Это могли быть и реально существовавшие животные, и вымышленные существа, и изображения неких зооморфных
ЗДАНИЕ
(Из неопубликованного произведения Томаса Атолла «Путешествия в Кок, Реик и Джг» — с любезного разрешения автора)
Мир Кок необычен тем, что там два вида разумных — или более-менее разумных — живых существ.
Дако — гуманоиды плотного телосложения с зеленовато-коричневой кожей. Ак немного выше ростом и немного зеленее, чем дако. Оба вида хоть и происходят от одного и того же обезьяноподобного предка, но не способны спариваться и приносить потомство.
Примерно четыре тысячи лет назад дако пережили то, что в «Энциклопедии миров» называется «периодом взрывоподобной экспансии населения и технологии», или «периодом ВЭНТ», или просто «Экспансией».
До этого дако и ак редко вступали в контакт. Ак жили на юге, а дако — на севере. Затем численность дако значительно увеличивалась, и они стали расселяться по трем крупным регионам северного полушария, постепенно продвигаясь все южнее. Завоевывая себе жизненное пространство, они невольно завоевали и племя ак.
Сперва они предприняли попытку использовать ак в качестве рабов, заставляя их выполнять различные работы по дому или на производстве, однако эта попытка успехом не увенчалась. Оказалось, что представители этого народа, будучи по природе совершенно неагрессивными, приказаний попросту не воспринимают. На пике Экспансии наиболее агрессивные государства дако применяли политику откровенной резни, «во имя прогресса» уничтожая «этих примитивных и необучаемых тупиц». Поселенцы экваториальной зоны вытеснили оставшихся в живых аборигенов дальше на юг, в пустыни и на побережье, в непригодные для жизни заросли сахарного тростника.
Во время Экспансии и после нее существенно пострадали все представители животного и растительного мира, за исключением нескольких паразитов и неистребимых, но безвредных бактерий. А к заключительному периоду этой экологической катастрофы население дако за сорок лет уменьшилось на четыре миллиарда. Оставшиеся в живых стали жить тихо и скромно, теперь куда больше заинтересованные в том, чтобы выжить, а не в том, чтобы над кем-то господствовать.
Что же касается народа ак, то его представителей выжило совсем немного, скорее всего, несколько сотен, с огромным трудом преодолевших быстрое разрушение и окончательный крах жизненных связей родного мира.
Если учитывать столь ограниченный генетический источник, наверное, нетрудно объяснить преобладание у современных ак некоторых вполне определенных черт, однако проявление этих черт в виде очень четких тенденций в культуре, поражающей своим единообразием, представляется совершенно необъяснимым. Мы не слишком хорошо представляем себе, каков был народ ак до катастрофы, однако широко известное нежелание представителей этого народа подчиняться приказаниям чужаков дает возможность предположить, что у них уже имелся определенный опыт насильственного труда по приказу своих собственных вождей или иных руководителей.