Перерождение
Шрифт:
Второй полог вел в сводчатый коридор, уходящий под землю. Известняк здесь был достаточно прочный для того, чтобы не разрушаться от влаги и достаточно мягкий, чтобы вырезать в нем ступени. Разумеется, здесь присутствовало тусклое освещение, исходящее от вкраплений светящихся кристаллов в стенах и потолке породы. Смотрелось красиво.
– Вот… - Венге указала на приличных размеров чашу, высеченную в камне.
Вода в ней прибывала из ручья, что стекал по стене, и была идеальной для купания температуры. Кто бы сомневался. Ну а переполняясь, чаша изливалась через края, и вода уходила куда-то виз, между валунов. Описать наслаждение
Вскоре спустилась Венге. Она уже переоделась в домашнее платье и оттерла от крови разбитые коленки. Бросив под ноги дорогому гостю одно полотенце, она принялась обтирать меня другим, что по больше. И делала она это с явным наслаждением.
– Какой ты оказывается красавчик. Сразу и не разглядела. Так бы и съела наглеца…
Тут она душой не кривила. Зубки ее так и просились наружу. Легкий оскал не сходил с лица, а губы слегка подрагивали. Сейчас я был для нее словно парной поросенок. Сочный, мяконький… Присев на корточки она принялась обтирать мои ноги и бедра. Пройдясь по укромным местам, она как-то странно выронила полотенце. Не успел я почуять неладное, как Венге вцепилась зубами в мое бедро. Глаза ее остекленели. Когти впились в мою мягкую распаренную плоть. Она и сама ничего не поняла.
– Ну что с тобой поделать… - вздохнул я, поняв, что дергаться уже поздно.
Клыки Венге больно прокололи мою кожу. Она жадно сглотнула слюну.
– Легче, легче…
Я погладил ее волосы, давая понять, что все хорошо. Совсем не хотелось лишиться куска мяса, да еще и в таком чувствительном месте. Ладно хоть у этой зверюги хватило ума не цапнуть за что-то другое.
Через пару минут к Венге вернулись признаки разума. Посмотрев вверх, словно побитая дворняга, она разжал челюсти. Вынув свои клыки, она сразу зажала ранки пальцами.
– Простишь на первый раз? – она виновато улыбнулась, облизнув окровавленные губы.
– Чего уж теперь… Легче то стало?
– Не-а. – сплюнула она с досады. – Разве что самую малость.
– Зато теперь мы это знаем, - заключил я. – Кормить то будешь?
Венге убрала пальцы. Кровь вроде бы свернулась. Убедившись в этом, она поднялась с колен и пряча взгляд пошла вверх по ступенькам.
Больше она не делала попыток меня укусить. Прожив неделю бок о бок, мы худо-бедно привыкли друг к другу. В закромах пещеры нашлась кое какая мужская одежда, оставшаяся от прежних смотрителей. Я колол дрова, изучал местность, привыкал к возможностям своего организма. Оказалось, что карабкаться по деревьям совсем не сложно, а бегать по сугробам можно очень даже быстро. Ходил я и к обелиску. Но больше там никого не появлялось. Пищу я стал готовить сам. У Венге нечто сносное получалось через раз. Запах то был отличный, но вкус… В общем, она вдруг поняла, что человеческая еда может быть вкусной. Набив брюхо, она становилась спокойнее на какое-то время.
Весьма занятно
– Что, по любви то небось никогда не было? – Спросил я однажды.
– Скажешь тоже. У тебя будто было, - усмехнулась она, устраиваясь на моих бедрах.
– Было… - память о любимой жене острой бритвой ударила по сердцу. – В прошлой жизни.
– Ну, так то в прошлой… Здесь такого не жди.
– Как же у вас тогда дети то родятся?
– Ну, как… как котята. Подрос и на улицу. Там уж церковники их подбирают, или воры… или мы. Да мало ли желающих? Товар то ходовой.
– Как твой голод?
– Ты знаешь, получше, - призналась она. – Может давно стоило завести себе мужичка? Или мужичков… На долго то одного не хватит. Ты – другое дело. Может насовсем останешься?
– Не знаю. Может и останусь. Спешить мне точно пока некуда.
– А как оно, по любви то? – игриво оскалилась Венге.
– Ну, как… нежно, ласково, неспеша. С толком, с чувством, с расстановкой. С поцелуями и объятиями.
– Да ну… - отмахнулась она. – Скукотища какая. То ли дело оседлать мужичка силком и отыметь что есть дури. Вцепиться когтями, искусать... Дать вырваться и снова догнать… Романтика! А еще девку его перепугать как следует. Ну, если такая имеется.
– Романтика? – я рассмеялся. – Откуда ты вообще это слово знаешь?
– Так матушка говорила…
– А, ну да, матушка твоя тот еще романтик. Иди сюда, что -то скажу…
Венге пригнулась. Я резко прижал ее к себе и перевернулся. Она широко раскрыла глаза и уставилась на меня не мигая.
– Сегодня у нас будет по любви, – пояснил я, целуя ее алые полные губы. – Ну или почти по любви.
В любом случае я уже вошел так глубоко, как только мог. Венге поморщилась, но ничего не сказала. Дыхание ее резко участилось. К ласке девка явно не привыкла, и отзывалась на нее словно на ожоги, вскрикивая и содрогаясь. Спешить было некуда. Птичка на вертеле, знай себе поворачивай. Без всякой суеты я изучил ее тело в подробностях. Моя смуглая кожа хорошо смотрелась на ее красноватом фоне. Соски отвердели настолько, что стали каменными. Живот и грудь покрылись мелкими бугорками, послышались первые робкие стоны…
Теперь можно было начинать. Сначала медленно и чинно… потом быстрее, резче, глубже! Затем неловкая пауза и снова протяжный стон… Вот оно превосходство в опыте. За свою людскую жизнь я преуспел в любовных утехах куда сильнее чем она за свой век. Венге в своем демоническом экстазе стала податливой глиной в моих руках. Вечер сменился утром, и только к обеду, почуяв голод, я насладился ее бархатистым, разомлевшим чревом в последний раз. Перекусив остатками ужина, я завалился спать. Приобняв теплую, упругую демоницу, я тотчас засопел.
Утро следующего дня выдалось холодным. Ведь мы не топили вчера. Венге за весь день не казала и двух слов. Закутавшись в одеяло, она потерянно сидела в уголке, наблюдая за тем, как я готовлю пищу. В руках она теребила небольшой конверт.
– Хочешь отправить письмо? – спросил я между делом.
— Это отчет о расходах… - вяло отозвалась она. – Скоро прибудет корабль, привезет провизию.
– Сегодня?
– А, не тревожься. Он спустит ящик, я отцеплю крючья и положу в сумку письмо. Ящик пущу на дрова, а остальное стаскаю в кладовую.