Переписка 1815-1825
Шрифт:
6 февр. 1823.
У нас после завтра бал — приезжай потанцовать — Полторацк[ие] зовут.
Счастие супружеское.
Дома сидя я без дела, Буду нежно говорить: Ах мой друг: как ты [--]! Прикажите покуритьвот модные стихи в Кишеневе — не мои — Полторацкого — в честь будущей моей женитьбы.
Благодарю тебя за письмо, а не за стихи: мне в них не было нужды — Первый снег я читал еще в 20 году и знаю наизусть. Не написал ли ты чего [91] нового? пришли, ради бога, а то Плетнев и Рылеев отучат меня от поэзии. Сделай милость напиши мне обстоятельнее о тяжбе своей с
91
Переделано из что
92
что это самое подлое ремесло. Не подлее других.
93
Сперва было: 20000.
Я барахтаюсь в грязи молдавской, чорт знает когда выкарабкаюсь. Ты — барахтайся в грязи отечественной и думай:
Отечества и грязь сладка нам и приятна.
Св[ерчок]
Вот тебе несколько пакостей:
Христос воскрес.
Христос воскрес, моя Реввека! Сегодня следуя душой Закону бога-человека, С тобой цалуюсь, ангел мой. А завтра к вере Моисея За поцалуй я не робея Готов, Еврейка, приступить И даже то тебе вручить, Чем можно верного еврея От православных отличить.Эпиграмма.
Клеветник без дарованья, Палок ищет он чутьем А дневного пропитанья Ежемесячным враньем. Лечись — иль быть тебе Панглосом, Ты, жертва вредной красоты И то-то, братец, будешь с носом, Когда без носа будешь ты. Иной имел мою Аглаю За свой мундир и черный ус, Другой за деньги — понимаю, Другой за то, что был француз, Клеон — умом ее стращая, Дамис — за то, что нежно пел Скажи теперь, мой друг Аглая, За что твой муж тебя имел? Оставя честь судьбе на произвол, – -- живая жертва фурий, От малых лет любила чуждый пол. И вдруг беда! казнит ее меркурий, Раскаяться приходит ей пора, Она лежит, глаз пухнет по немногу, Вдруг лопнул он; что ж [--]?– "Слава богу! Всё к лучшему: вот новая дыра!"
Этих двух не показывай никому — ни Денису Давыдову.
Мои надежды не сбылись: мне нынешний год не льзя будет приехать ни в Москву, ни в Петербург.
Правда ли, что говорят о Катенине? мне никто ничего не пишет — Москва, Петербург и Арзамас совершенно забыли меня.
Охотников приехал? привез ли тебе письма и проччее?
Говорят, что Чедаев едет за границу — давно бы так; но мне его жаль из эгоизма — любимая моя надежда была с ним путешествовать — теперь бог знает, когда свидимся.
Важный вопрос и, сделай милость, отвечай: где Мария Ивановна Ко́рсакова, что живет или жила [94] против какого — монастыря (Страстного, что ли), жива ли она, где она; если умерла, чего боже упаси, то где ее дочери, замужем ли и за кем, девствуют ли, или вдовствуют и проч. — мне до них дела нет, но я обещался обо всем узнать подробно.
94
или жила вписано.
К стати не знаешь ли, минуло ли 15 лет генералу Ор[лову]? или нет еще?
5 апреля А. П.
Стихов, ради бога, стихов да свеженьких.
Адрес: Его сиятельству
князю Петру Андреевичу Вяземскому
В Москве
в Чернышевском переулке, в собств. доме.
Благодарю вас, любезный и почтенный, за то, что вспомнили вы бессарабского пустынника. Он молчит, боясь надоедать тем, которых любит, но очень рад [по[говорить]] случаю поговорить с вами об чем бы то ни было.
Если можно приступить ко второму изданию Руслана и Пленника, то всего бы короче для меня положиться на вашу дружбу, опытность и попечение; но ваши предложения останавливают меня по многим причинам. 1) Уверены ли вы, что цензура, по неволе пропустившая в 1-й раз Руслана, нынче не опомнится и не заградит пути второму его пришедствию? Заменять же прежнее новым в ее угоду я не в силах и не намерен. 2) Согласен с вами, что предисловие есть пустословие довольно скучное, но мне никак не льзя согласиться на присовокупление новых бредней моих; они мною обещаны Як.[ову] Толстому и должны поступить в свет особливо. Правда есть у меня готовая поэмка, да NB цензура. Tout bien vu [95] , не кончить ли дела предисловием? Дайте попробовать, авось не наскучу. Я что-то в милости у русской публики.
95
Хорошенько всё взвесив. (Франц.)
Je n’ai pas mérité
Ni cet excès d’honneur ni cette indignité. [96]
Как бы то ни было, воспользуюсь своим случаем, говоря ей правду неучтивую, но, быть может, полезную. Я очень знаю меру понятия, вкуса и просвещения этой публики. Есть у нас люди, которые выше ее; этих она недостойна чувствовать; другие ей по плечу; этих она любит и почитает. Помню, что Хмельницкий читал однажды мне своего Нерешительного; услыша стих "И должно честь отдать, что немцы акуратны" — я сказал ему: вспомните мое слово, при этом стихе всё захлопает и захохочет. — А что тут острого, смешного? очень желал бы знать, сбылось ли мое предсказание.
96
Ни этой чрезмерной чести, ни этого оскорбления. (Франц.)
Вы, коего гений и труды слишком высоки для этой детской публики, что вы делаете, что делает Гомер? Давно не читал я ничего прекрасного. Кюхельбекер пишет мне четырестопными стихами, что он был в Германии, в Париже, на Кавказе, и что он падал с лошади. Всё это к стати о Кавк.[азском] Пленнике. От брата давно не получал известия, о Дельвиге и Баратынском также — но я люблю их и ленивых. Vale, sed delenda est censura. [97]
Пушкин.
97
Прощайте, — цензуру же должно уничтожить. (Латин.)
13 мая Кишенев
Своего портрета у меня нет — да на кой чорт иметь его.
Знаете ли вы трогательный обычай русского мужика в светлое воскресение выпускать на волю птичку? вот вам стихи на это
В чужбине свято наблюдаю (9) Родной обычай старины: На волю птичку отпускаю На светлом празднике весны.
Я стал доступен утешенью: Зачем на бога мне роптать, Когда хоть одному творенью Могу я волю даровать?
Напечатают ли без имени в С.[ыне] О.[течества]?