Перемирие

Горъ Василий

В общем, поймать момент, когда горькие воспоминания исчезли неизвестно куда, а на смену им пришло какое-то животное желание, я не смогла. Так же как и сообразить, в какой момент в комнате вдруг потемнело, а на смену шелесту листьев за окном вдруг пришла моя любимая инструментальная композиция «Память о звездах». Зато я вдруг ощутила себя Желанной. Именно так. С большой буквы. И тут же окончательно перестала и помнить, и соображать. В одно мгновение превратившись в придаток к собственной коже, которую все сильнее и сильнее обжигали легкие, но такие невыносимо-ласковые прикосновения. Потом я, кажется, плакала. И даже не один раз. А еще, по-моему,

теряла сознание. Или сходила с ума от счастья?

Ощущения, которые я испытывала, были нереально сильными. Настолько, что когда мое тело вдруг перестало чувствовать ЕГО прикосновения, я безумно перепугалась. Почему-то решив, что осталась СОВСЕМ одна. И тут же открыла глаза. А потом… потом утонула во взгляде, полном нежности и ласки.

– Я тебя люблю… – сказала я. Или не сказала, а подумала? Ведь думать я была не в состоянии.

– Я – тоже, – ответили мне его глаза. И я, облегченно улыбнувшись, сгребла его руку, повернулась на бок, вжалась спиной в его грудь и снова провалилась в сон. Но уже без кошмаров, без прощающихся с нами голосов и без мигающей красным метки в одном из вспомогательных окон тактического экрана.

Второй раз я проснулась от детского гомона и подумала, что брежу – детей в нашем доме не могло быть по определению. Но когда из-за медленно распахивающейся двери донесся голос Вика «ну, вы пока тут посекретничайте, а мы займемся приготовлением ужина» и в дверном проеме возникло лицо Лизы, я покраснела до корней волос, подскочила на кровати и в панике окинула взглядом спальню. Ожидая увидеть расхристанные простыни, разбросанное по полу белье и что-нибудь еще из той же серии.

– Мама Ира! Я не вовремя, да? – увидев выражение моего лица, вздохнула девчушка. – Простите! Я посижу в гостиной.

– Постой! Я просто только что открыла глаза. – Я мысленно пообещала себе задушить, пристрелить, а потом утопить Волкова, причем повторить все эти три действия раз по двадцать, хлопнула ладонью по кровати, застеленной свежим покрывалом. – Иди сюда. Раз Вик сказал секретничать, значит, придется. Кстати, как ты меня только что назвала? Мамой Ирой?

– Это не я! Это вас так Томми окрестил, – робко усевшись на край кровати, призналась Лиза.

– А чем ему не угодило мое старое прозвище? – механически спросила я, пытаясь сообразить, когда этот гад успел убраться в комнате и, ко всему прочему, натянуть на меня мою любимую майку.

– Оно ему нравится. Правда! Просто надо быть слепым, чтобы не заметить, как вы каждый раз переживаете за всех – за всех! – Глаза девочки наполнились слезами, на скулах заиграли желваки, а губы задрожали. – Мы тоже переживаем, но по-своему, по-детски.

Стараясь, чтобы она не успела увидеть слез, которые вот-вот потекут по моим щекам, я сгребла ее в охапку, прижала к своей груди… и вдруг почувствовала, что камень, лежащий на сердце, стал немного легче. А на моем лице появилась грустная улыбка.

– Значит, Мама Ира, говоришь? – Я пригладила растрепавшиеся волосы на белобрысой головенке. – А как вы тут без нас жили-то?

– Скучали здорово, – обняв меня, призналась девочка. – Настолько, что каждый вечер залезали на крышу его дома и пялились на небо. Потом Томми спер из школьного музея древний телескоп, и мы смотрели на звезды по очереди. Дожидаясь вашего появления. Потом он отключился прямо на уроке, и ему здорово влетело от директора.

– От Бланжа [64] ?

64

Бланж –

кличка директора школы по фамилии Бланшетт.

– Угу. От него. Этот гад вызвал в школу дядю Тэда и попытался на него наорать. А дядя Тэд ему и говорит: «Вы просто завидуете моему сыну. И Демонам, которые, в отличие от вас, смогли заслужить любовь ваших учеников».

– Представляю себе его лицо! – улыбнулась я. – И что потом?

– А потом дядя Тэд как-то договорился с диспетчерами Башни. И теперь Томми получает уведомления на свой комм сразу же, как ваши корабли всплывают в системе.

– О как! – восхитилась я. – А ты знаешь, что это – секретная информация? И если об этом откуда-нибудь узнает начальство Базы, диспетчерам не поздоровится?

– А откуда оно узнает? – удивилась Лиза. – Ни я, ни Том об этом не проболтаемся. Даже под страхом смерти. Мы же вас любим.

– Мы – тоже, – смахнув слезинку с уголка глаза, вздохнула я. – А как у вас с Томом? Ну, отношения? Все в порядке?

– Конечно! Он – надежный, как ваш Вик! Я за ним как за каменной стеной.

– Дамы! Ужин готов! – донеслось из коридора, а спустя несколько секунд в дверном проеме возникли две хитрющие морды наших кавалеров. – Сами дойдете, или вас отнести на руках?

– Мне надо переодеться, – спохватилась я, увидев, что Волков щеголяет в идеально отглаженных брюках и белой рубашке.

– Все, что тебе понадобится – во-он там, – улыбнулся он. И мгновенно исчез. Вместе со своим подельником и рванувшей вслед за ними Лизой.

А я, свесив ноги с кровати, посмотрела в указанном им направлении.

Мда. В куче коробок, которая лежала на кресле, оказалось действительно все, что мне могло понадобиться. От совершенно потрясающего комплекта нижнего белья и нового платья до туфелек на высоченном каблуке и комплекта дорогущих украшений. А главное, рядом с креслом, прижимая лапой записку, сидел мой любимый волчонок. Зачем-то украденный им из моего «Беркута».

«Я очень хочу, чтобы ты все это надела, ЛЮБИМАЯ!» – прочитав эти несколько слов, я сглотнула подступивший к горлу комок, посмотрела на закрывшуюся дверь и встала.

– Конечно, надену, – на ходу стягивая майку и чуть не выломав дверь в ванную, пробормотала я. – Игрушку-то из корабля зачем было тырить?

Минут через пятнадцать я вплыла в гостиную… и чуть не ослепла от вспышек четырех ботов [65] , мечущихся по комнате. А придя в себя, еле удержалась на ногах, увидев взгляд, каким на меня посмотрел Волков. Если бы не дети, чинно восседающие за столом, я бы поволокла его в спальню и заставила бы ответить за свои гнусные мысли. Или не гнусные? В общем, заставила бы. А так мне пришлось ограничиться возмущением по поводу использования такого количества ботов. И поинтересоваться, куда он денет все получившиеся голографии. На что получила весьма логичный ответ: «В свой комм. Я хочу, чтобы у меня осталась память об этом дне. И я мог когда угодно полюбоваться на самую красивую девушку во Вселенной».

65

Бот – в данном случае автоматические камеры, обычно используемые репортерами.