Перемещенный
Шрифт:
— Гайда! Гайда!
Они уже не шли, а почти бежали, но Коржичу и этого было мало. Сердце Степана едва не выпрыгивало из груди, когда объявили, наконец, привал. Построились чинно, как полагается, хотя все поголовно чуть ли не падали с ног от усталости. Вперед вышел староста Коржич с осунувшимся, каким-то посеревшим лицом.
— Братия… сирти… — голос его сорвался, но затем вновь зазвучал с прежней силой. — Нет больше тех, кто шел с нами единой дорогой. Наших товарищей больше нет.
Тишина, установившаяся вслед за словами Коржича была такой, что, казалось, слышно, как ветер ерошит его непокорную
— Как это произошло? Выжил ли кто? — и так далее, все в том же духе.
Поначалу тот пробовал отвечать, но, видя, что в нарастающем гуле его никто не слышит, а вопросы то и дело повторяются, быстро утих и лишь молча наблюдал за происходящим, давая время воинам прийти в себя от первоначального шока.
— А ну тихо все! — рык Степана прозвучал так устрашающе громко, что заткнулись даже самые отъявленные крикуны, включая неизвестного десятника, гулкий бас которого до этого набатом разносился по округе. — Коржич, кто-то в живых остался или нет?
— Вот, пусть Гриня скажет, — староста вытолкнул из толпы паренька лет шестнадцати, глаза которого выражали такой ужас, словно его приготовили на заклание. — Ты у нас служка Володарев, тебе и ответ держать!
— Да не служка я! Посвящение не прошел! — попробовал было отнекиваться тот, но Коржич был непреклонен.
— Рассказывай!
— Ведунья до меня достучалась, та, что с племенем Веперя явилась. Показала, как напали огненные птицы. Людей осталось в живых меньше десятка, остальные померли все. От кого костяки, от кого пепел по ветру развеян.
— Как выследили? Знаешь?
— По кострищам. Она наказала ни в коем случае огня не разводить.
— Много было птиц-то? — несмотря на весь трагизм ситуации, Степан с трудом сдерживал себя, чтобы не выдать своего ликования возгласом или улыбкой. Улуша была жива, а вместе с ней, наверняка, и Варвара, ведь она ни за что не бросит в беде подругу. Ну слава тебе, Господи. Или Володарь, или еще кто. Все равно кому воздавать хвалу, потому что чудо уже свершилось.
— Много, все небо было усеяно ими. Два раза по десять, а может и того больше.
— Ничего себе флотилия! — Степан присвистнул даже от удивления.
Развернулась Империя почем зря. Похоже, не один год к компании готовились. И что мы можем им противопоставить? Был у него один вариант, был. Но вот только как сирти, склонные к своему извечному патриархальному образу жизни, строго следующие тысячелетиями устоявшимся канонам своих прапрапращуров, отреагируют на столь явную ересь, которую он им сейчас собирается нести?
— Значит так, — внушительно начал Степан и не без удовлетворения отметил, что головы всех присутствующих с готовностью повернулись в его сторону. — Сейчас я вам наговорю много всякой всячины, а вы будете просто молчать и слушать. Разговоры и обсуждения оставим на потом. Всем ясно?
— Всем, всем, — донеслось отовсюду. Даже Коржич согласно кивнул, что, по сути, являлось очень даже неплохим знаком.
— Прежде всего, я хотел бы знать, на что готов пойти каждый из вас ради того, чтобы уничтожить тех, кто совершает злодеяния, подобные произошедшему этой ночью?
Ответ
— Ты имеешь в виду готов ли каждый из нас принять смерть?
— Это и так понятно, — отмахнулся от него Степан, — вопрос в другом: готовы ли вы переступить через свои принципы и сделать то, на что никогда не отваживались ваши предки?
— Наши предки отваживались на все! — выступил вперед Осип под одобрительный гул сородичей. — И не тебе осуждать их…
— Ты хотел сказать «демон»? — душа Степана возрадовалась. Сирти проглотили-таки его наживку!
— Бывший, — поправился Осип.
— Так знай: не бывает на свете бывших, настоящих или будущих демонов. Демон либо есть, либо его нет, — видя, что брови некоторых его сотоварищей свелись к переносице, а руки их сами тянутся за оружием, он поспешил добавить: — Иначе говоря, те люди за Чертой точно такие же люди, как и вы, просто пришли они из другого мира. И нет у них никакого Темного Властелина, и оружием их движет не магия, они сами изобрели его точно так же, как в свое время ваши предки изобрели лук и стрелы. А теперь скажите мне: есть что-то предосудительное в том, что вы ими пользуетесь?
— Лук и стрелы — это не магия Темного Властелина, нет в них ничего предосудительного, — лоб Осипа сморщился от напряженной работы мысли. Десятник уже не знал, как поступить: толи серпаком садануть по шее демона, толи повнимательнее прислушаться к его речам, в которых он, как ни старался, не мог учуять ни капли лжи. Наоборот: все было логично, даже СЛИШКОМ, и это СЛИШКОМ сейчас переворачивало вверх дном все его мировоззрение.
— В таком случае… — вел свою линию Степан, — что мешает нам самим воспользоваться оружием тех, кого вы называете демонами? Это несложно, я научу как.
Наступила долговременная пауза. Сирти переваривали информацию, явно не зная, как поступить. Оспорить логическую цепочку, выстроенную Степаном с воистину дьявольской ловкостью, они были не в состоянии. Затем Осип, придя к какому-то своему умозаключению, решился наконец подать голос:
— Если демоны — не демоны вовсе, а люди — тогда зачем они уничтожают нас и наших детей? Почему не пришли с миром, не живут с нами бок о бок, всенощно воздавая хвалу Володарю Животворящему деяниями своими светлыми за то, что позволил он им ходить по этой земле?
Ну вот, кажется, началось.
— Потому… — Степан подбирал слова очень тщательно, стараясь не ляпнуть какую-то глупость, что поставит под угрозу всю его проделанную работу. — Потому… что неизвестно на самом деле, кто прав, кто виноват: люди, попавшие в давние времена из своего мира в ваш, либо вы сами, а точнее — ваши далекие пращуры, — возмущенный рев, что поднялся сразу же вслед за его заявлением, нисколько не выбил Степана из колеи, даже наоборот — до краев наполнил его какой-то отчаянной, разбитной решимостью. — Послушайте все!!! Вот ты, допустим, Осип, идешь себе по лесу, не зная ничего и не ведая и вдруг встречаешь какого-то чужака. Странно одетого, не понимающего ни единого слова на твоем языке. Скажи: может между вами возникнуть взаимопонимание, или ты решишь сразу же применить оружие — будь-то серпак или еще что, все едино?