Перемещенное лицо
Шрифт:
— Он только по-немецки понимает, лейтенант, — пояснил сержант.
— Где твой дом? — спросил лейтенант по-немецки.
— За большой водой, — ответил мальчик. — Большой-пребольшой, вы столько в жизни не видали!
— А откуда ты взялся?
— Меня Боженька сделал.
— Э, да этот мальчонка адвокатом станет! — воскликнул лейтенант по-английски, а затем снова обратился к Джо: — Послушай-ка, как тебя звать? И где твоя родня?
— Меня зовут Джо Луис, — ответил Джо. — А вы и есть моя родня.
Лейтенант встал, качая головой, и перевел слова Джо на английский.
Лес отозвался на его голос радостным эхом.
— Джо Луис! А я-то думал, он здоровяк и силач!
— Ты смотри, сейчас он тебя одной левой уложит!
— Если это Джо, то он точно нашел своих!
— А ну замолчите! — вдруг скомандовал сержант. — Все взяли и закрыли рты! Это вам не шутки! Ничего смешного тут нет. Мальчишка один на всем белом свете. Разве можно смеяться?
Тонкий голос наконец нарушил воцарившуюся мертвую тишину:
— Правильно… нельзя.
— Надо взять джип и отвезти его обратно в город, сержант, — сказал лейтенант. — Капрал Джексон, подгоните машину.
— Скажите им, что Джо хороший мальчик, — отозвался Джексон.
— Ну, Джо, — по-немецки обратился лейтенант к мальчику, — поедешь со мной и сержантом. Мы отвезем тебя домой.
Джо крепко вцепился в руки сержанта.
— Папа! Нет, папа! Я не хочу туда, я хочу с тобой!
— Послушай, малыш, я тебе не папа, — беспомощно проговорил сержант. — Я не твой отец.
— Папа!
— Прямо как приклеился! — воскликнул один солдат. — Да вы теперь в жизни от него не отлепитесь. Сержант, сдается, у вас появился сынок, а у него — папаша.
Взяв Джо на руки, сержант зашагал к машине.
— Ну брось, — сказал он мальчугану. — Отпусти меня, а то как же я поведу? Если ты будешь висеть у меня на шее, мы далеко не уедем. Сядь-ка лучше на колени лейтенанту, вот сюда, рядом со мной.
Солдаты вновь столпились вокруг джипа и мрачно наблюдали, как сержант пытается уговорить Джо.
— Я с тобой по-хорошему хочу, Джо. Ну же, отпусти меня. Джо, слезай, я не смогу вести машину, пока ты вот так на мне висишь.
— Папа!
— Иди ко мне на коленки, Джо! — позвал его лейтенант.
— Папа!
— Джо, Джо, глянь! — крикнул ему солдат. — Шоколадка! Хочешь еще шоколаду, Джо? Смотри, целая плитка, Джо, и вся достанется тебе, если ты отпустишь сержанта и перелезешь к лейтенанту.
Джо еще крепче вцепился в «папу».
— Да куда ты шоколадку убираешь? Все равно отдай ее Джо! — рассердился второй солдат. — Кто-нибудь, притащите из грузовика ящик шоколаду и киньте в багажник, пусть Джо потом отдадут. Будет у него запас сладкого на двадцать лет.
— Слушай, Джо, — сказал третий солдат, — ты когда-нибудь видал наручные часы? Смотри,
Джо не шевельнулся.
Солдат протянул часы мальчику:
— На, держи, они все равно твои.
И поспешил прочь.
— Эй, друг! — крикнул кто-то ему вслед. — Ты спятил? Они же пятьдесят баксов стоили! Зачем мальчишке часы за пятьдесят долларов?
— Ничего я не спятил! А ты?
— Вроде тоже нет. Тут все в своем уме. Джо, хочешь ножик? Только ты должен пообещать, что не будешь с ним баловаться. Всегда режь от себя, а не на себя, понял? Лейтенант, когда вернетесь в приют, объясните ему, что резать надо от себя.
— Я не хочу в приют! Я хочу остаться с папой! — сквозь слезы прокричал Джо.
— Солдатам не разрешается таскать с собой маленьких мальчиков, — сказал лейтенант по-немецки. — А мы уже завтра утром отсюда уходим.
— Тогда возвращайтесь потом за мной, — сказал Джо.
— Если сможем, вернемся. Солдаты ведь никогда не знают, куда их судьба забросит. Но если удастся, мы обязательно тебя навестим.
— Лейтенант, можно отдать мальчишке этот шоколад? — спросил солдат, принесший целую картонную коробку с шоколадными плитками.
— Не спрашивай, — ответил лейтенант. — Знать не знаю и слыхом не слыхивал ни про какой шоколад.
— Вас понял, сэр.
Солдат положил коробку в багажник джипа.
— Не отпускает, — жалобно проговорил сержант. — Вам придется сесть за руль, лейтенант, а мы с Джо тут поедем.
Они поменялись местами, и джип тронулся.
— Пока, Джо!
— Будь паинькой, Джо!
— Не съедай весь шоколад за раз, слышишь?
— Не плачь, Джо! Улыбнись!
— Шире, малыш! Вот так!
— Джо, Джо, просыпайся.
Это был голос Петера, самого взрослого воспитанника приюта. Он отдавался влажным эхом в каменных приютских стенах.
Джо испуганно вскочил. Вокруг его койки столпились остальные дети: они пихались и толкали друг друга, чтобы хоть одним глазком взглянуть на Джо и его сокровища.
— Где ты взял эту шапку, Джо? И часы, и ножик? — спросил Петер. — И что в той коробке под кроватью?
Джо пощупал свою голову и обнаружил на ней вязаную солдатскую кепку.
— Папа… — сонно пробормотал он.
— «Папа»! — хохоча, передразнил его Петер.
— Да! — воскликнул Джо. — Ночью я ходил к своему папе, Петер.
— А он умеет говорить по-немецки? — спросила одна девочка.
— Нет, но его друг умеет.
— Да не видел он никакого папу, — вмешался Петер. — Его отец далеко-далеко отсюда. И никогда не вернется! Он вообще не знает, что ты есть!