Перемены
Шрифт:
— Да. Я осталась, чтобы посмотреть, как они делают трансплантацию сердца, вчера ночью… нет, позавчера… — Время смешалось у нее в голове, и она улыбнулась. — Неважно когда, но операция прошла успешно. Это было непередаваемо, Джесс.
— А я могу увидеть фильм?
— Конечно. Ты можешь зайти на студию еще до выпуска в эфир.
— Спасибо, мамочка. — Она медленно выбралась из постели, и ее длинные ноги казались еще длиннее под короткой розовой ночной рубашкой. Мелани вышла из комнаты и направилась ко второй дочери.
Валерия крепко спала, зарывшись
— Отстань, Джесс… — Но затем она открыла глаза и вместо сестры увидела Мел. Она была удивлена и смущена, забыв, что мама должна была вернуться. — Как, ты уже здесь?
— Как мило ты меня встречаешь. По последним сведениям, я живу здесь.
Вал сонно ухмыльнулась и повернулась к ней лицом.
— Я забыла, что ты возвращаешься сегодня.
— Ну и что вы собирались делать? Проспать весь день и прогулять уроки? — На самом деле у нее не было оснований волноваться ни за одну из них, хотя Вал иногда оказывалась менее сознательной из двойняшек.
— Прекрасная мысль. В конце концов, занятия уже почти закончились.
— Может быть, еще поучишься пару недель?
— Уф, мам… — Вал попыталась снова заснуть, но Мел принялась щекотать ее. — Перестань! — Девочка вздрогнула от щекотки и села, защищаясь от проворных рук матери. В этот момент в комнату вошла Джессика, бросилась на кровать и помогла Мел встать, а минуту спустя разразился бой подушками, начатый Вал в целях самозащиты, и вскоре все трое лежали на постели, смеющиеся и задыхающиеся, и у Мел бешено колотилось сердце. Что бы она ни делала, куда б ни уезжала, всегда так приятно возвращаться домой к девочкам. Но, как только эта мысль пришла ей в голову, она тотчас вспомнила о Пам и о том, насколько печальна ее жизнь. За завтраком Мел рассказала им о детях Галлама, особенно о Пам, которые растут без матери.
— Ей, наверное, тяжело приходится. — Вал первая высказала сочувствие, но затем сделала гримасу. — А как выглядит ее брат? Клянусь, он симпатичный.
— Вал… — произнесла Джесси с осуждающим взглядом. — Ты больше ни о чем не можешь думать.
— Ну и что? Я уверена, что он симпатичный.
— И что с того? Он живет не здесь. Вполне возможно, что в Лос-Анджелесе много симпатичных парней. Тебе разве не хватает их в Нью-Йорке? — Джессика с раздражением посмотрела на Вал, и это позабавило Мел.
Она обратилась к младшей дочери с вопросом:
— Означает ли это, что ты исчерпала весь запас в Нью-Йорке?
Вал засмеялась:
— Всегда найдется местечко еще одному.
— Не знаю, как ты не путаешь их имена!
— Думаю, она их вообще не запоминает, — быстро добавила Джессика.
Она не одобряла поведение Вал. В этом Джесс больше походила на Мел: независимая, холодная, осторожная, когда дело касалось знакомства с мальчиками — иногда даже слишком осторожная, — и это даже беспокоило Мел. Ее собственный образ жизни явно наложил отпечаток
— Она постоянно щебечет им и улыбается на переменах в школе, думаю, мальчишек совсем не волнует, что она забывает их имена.
В подобные моменты в ней говорило скорее неодобрение, чем зависть, и Мел понимала это. Страсть Вал к противоположному полу казалась Джесс банальной, у нее проявлялась склонность к интеллектуальным или научным проблемам, но и у нее хватало друзей среди ребят, о чем ей осторожно напомнила Мел, когда Вал пошла собирать учебники в школу.
— Я знаю. Но она ведет себя совершенно неразумно. Она только об этом и думает, мам.
— Через несколько лет у нее это пройдет.
— Возможно. — Джесси пожала плечами. Затем обе девочки поспешили в школу на Девяносто первую улицу, в десяти кварталах от их дома, а Мелани осталась одна. Ей надо было привести в порядок свои мысли и распаковать багаж, пораньше прийти на студию, просмотреть свои записи. Но, как только она вышла из-под душа, зазвонил телефон, и, не успев вытереться, она сняла трубку. Звонил Грант, и она улыбнулась, услышав его голос.
— Так ты вернулась. А то я уже начал думать, что ты уехала навсегда.
— Все не столь трагично. Хотя последний день оказался весьма драматичным, но совсем в ином смысле. У них появился донор для чуть живой пациентки, и я не улетела, а вернулась в больницу на операцию.
— Твой желудок явно крепче моего.
— Я в этом не уверена, но зрелище было захватывающим. — И вновь перед ней мелькнул образ Питера. — И вообще поездка удалась, а как дела у тебя?
— Без изменений. Я несколько раз звонил твоим девочкам, они прекрасно справлялись без тебя. Боюсь, что мне не угнаться за их стилем жизни.
— Мне тоже. Но ты молодец, что звонил.
— Я же обещал тебе. — В его голосе чувствовалась радость, и ей тоже было приятно услышать его. — Как там та малышка?
— Великолепно. В последний раз, когда я видела ее в больнице, она выглядела так, как будто заново родилась. Это просто изумительно. Грант.
— А доктор, который совершил это чудо? Он тоже оказался изумительным? — Казалось, Грант уже догадался о ее чувствах, но глупо откровенничать с ним.
Она уже не в том возрасте. Неожиданное увлечение вроде этого лучше предоставить Вал.
— Он оказался интересным человеком.
— И все? Один из самых выдающихся кардиохирургов в стране, и ты можешь сказать только это? — Затем он вдруг усмехнулся. — Или это означает нечто большее?
— Ничего. Просто я провела несколько насыщенных дней. — Ей хотелось сохранить свои чувства к Питеру Галламу втайне. Ни к чему делиться ими с кем-либо, даже с Грантом. Скорее всего она больше никогда не увидится с ним, так что лучше ничего не рассказывать.
— Хорошо, когда придешь в себя, позвони, и мы сходим куда-нибудь пропустить по стаканчику.