Перемены

Minx

Дамблдор разгрыз конфетку, и Снейп поморщился при мысли о его несчастных зубах.

— Гарри быстро поправляется, как ты думаешь?

Дьявол! Снейп ненавидел, когда Дамблдор пускал в ход эмоциональный шантаж.

— Откуда мне… — снова начал он и внезапно осекся, заметив взгляд Дамблдора.

— Должен сознаться, что я немного беспокоился за него, когда он вышел из лазарета. И за тебя тоже. — Он замолчал и пододвинул к нему вазочку. — Не хочешь лимонного шербета? И сядь, пожалуйста, Северус, у меня шея затекает.

Снейп сел.

—

И зачем все это? — Он подозревал, зачем, и даже догадывался, в чем дело, но хотел, чтобы Дамблдор сам это сказал.

Дамблдор улыбнулся:

— Я бы хотел, чтобы Ремус и Сириус остались до конца семестра. Вам с Гарри нельзя перенапрягаться. — Голубые глаза вдруг посерьезнели. — Думаю, это лето будет трудным. И я… хотя ладно. В любом случае, ты же ведешь высшие зелья, не так ли? Поэтому нам не нужно волноваться, что твои студенты не сдадут ТРИТОНы.

— Конечно, нет, — машинально отметил Снейп.

— У тебя что-то еще? — Дамблдор кивнул в сторону своего стола, заваленного грудой пергаментных свитков, грозящих вот-вот обрушить его.

— Нет. — Снейп встал и вышел, раздумывая, что же Дамблдор имел в виду, говоря о лете. Которое будет трудным. В голове прозвучал тревожный звоночек, но вот о чем он предупреждает, Снейп понять не мог.

Он прошел в свой пустой класс и просидел там до тех пор, пока чей-то громкий топот не вывел его из задумчивости.

— Пошли, — услышал он из-за двери звонкий юный голос. — А то опять все самые лучшие места займут…

Ах, да, матч. Вслед за своими студентами он прошел на поле и уселся на слизеринской трибуне возле семикурсников. Гарри, окруженный гриффиндорцами, дружески помахал ему. Снейп холодно кивнул; казалось, он мог руками потрогать любопытство, волнами расходившееся от его студентов, в то время как столпившиеся вокруг Гарри гриффиндорцы, увидев, как разом померк взгляд их преподавателя по ЗОТИ, выглядели в равной степени растерянными и возмущенными. Снейп счел это прогрессом: обычно в таких случаях их распирало от только возмущения.

К большому удовольствию Снейпа, выиграл Слизерин. Он позволил себе бросить победоносный взгляд в сторону Блэка, прежде чем встать и поаплодировать своему факультету. Он поздравил команду, которая затем дружно ринулась в душ, и кинул насмешливый взгляд в сторону гриффиндорцев, которые, скрепя сердце, поздравляли слизеринцев. И, кстати…

— Поздравляю, профессор Снейп.

— Благодарю, профессор Поттер. — Снейп развернулся и пошел обратно в замок. Он думал, что Гарри пойдет за ним, но через несколько минут вдруг понял, что остался один. Украдкой бросив взгляд через плечо, он увидел, как Гарри что-то говорит команде Гриффиндора: без сомнения, очередную речь, призывающую их не падать духом, которую Хутч за много лет довела до совершенства.

Гарри не нагнал его по дороге к замку. Не было его и за ужином. Не то чтобы Снейп ждал его.

Вечер Снейп провел весьма плодотворно: отлавливал гриффиндорцев, замышляющих

всякие гадости в тщетной попытке — на что он им с огромным удовольствием и указывал — отомстить за сегодняшний проигрыш. К концу обхода Гриффиндор лишился семидесяти пяти баллов, а у Филча была куча кандидатов на отработку. Снейп считал своим долгом заботиться о том, чтобы Филч был счастлив, если, конечно, миссис Норрис тайком не прошмыгнет в его комнаты и не нагадит на одежду.

Но, пока он патрулировал коридоры, никто не пробрался к нему. Простыни были непривычно холодными. Он задул свечу и, наверное, первый раз в жизни заснул, испытывая чувство одиночества.

Воскресенье. Снейп ненавидел воскресенья. Он сидел в учительской, прихлебывая чай и изо всех сил стараясь не прислушиваться к длинному, запутанному, а по временам совершенно бестолковому рассказу Хагрида о неудачной стычке Клыка с мандрагорой. Люпин притворялся, что ему очень интересно — хотя нет, ему и правда было интересно. Снейп закатил глаза. Когда рассказ подошел к концу, МакГонагалл вдруг вскинула голову и оглянулась.

Досадливо прищелкнув языком, она посмотрела на Снейпа.

— Ты не знаешь, где Гарри?

— Я этому мальчишке не сторож, — резко бросил тот.

Она моргнула.

— Понятно. — Она перевела взгляд на Люпина. — А ты, Ремус?

— Они с Сириусом на квиддичном поле с гриффиндорцами, вспоминают былые победы, — сухо сказал Люпин.

— Спасибо. — МакГонаголл поднялась и вышла из комнаты.

— Тады я тож пойду, — пробормотал Хагрид и вышел вслед за ней.

Повисла пауза. Люпин так пристально смотрел на него, что, казалось, хотел что-то мысленно внушить ему.

— Что такое? — выплюнул Снейп.

Люпин отхлебнул чая.

— Я просто не могу понять, как умный человек может быть таким дураком.

— Боюсь, называть Блэка умным — значит сильно погрешить против истины.

К большому разочарованию Снейпа, Люпин не поднял перчатку. Но, в конечном итоге, он никогда этого не делал.

— Послушай меня, Северус, — проговорил он и, не дожидаясь ответа Снейпа, продолжил: — Когда-то у меня было все, и я все потерял. Но потом мне просто невероятно повезло, и я смог все вернуть. Поэтому ты, наверное, понимаешь, что я не могу взять в толк, что кто-то может намеренно отталкивать от себя то, что когда-то потерял я. И что оплакивал тринадцать лет. — Он буквально сверлил Снейпа глазами.

— Понятия не имею, о чем… — начал было Снейп.

Люпин поднял вверх руку.

— Думай, что делаешь, Северус. Или не делаешь. — Он встал. — Пойду-ка я спасать студентов от рассказов Сириуса.

Снейп остался один в неожиданно опустевшей учительской.

Впоследствии он не мог припомнить, сколько просидел там. Время подошло к обеду, он не мог заставить себя пойти в Большой зал. Он прошел в свои комнаты и сел перед не разожженным камином, как вдруг услышал стук в дверь.

— Войдите, — сказал он.