Переложения
Шрифт:
Весу все было в их розказнях мало,
Но наконец появилися два,
Что сообщили Христовы слова:
«Я разорил бы храм Бога святого,
Но через дня воздвигнул бы снова».
Сам архирей тут с седалища встал
И, ко Христу обратившись, сказал:
«Что ж, подсудимый, хранишь Ты молчанье,
Не отвечаешь на их показанья?»
Но Иисус все молчанье хранил,
Громко тогда архирей возгласил:
«Именем Бога ответь на вопрос,
Ты ли избранник
Молвил торжественно вдруг Он на это:
«Что от Меня ты так ищешь ответа?
Слышится он уж в вопросе твоем,
Да, Я – Христос, и отныне во всем
Блеске явлюсь Я величья и славы
Я одесную Господней державы
Буду сидеть, и приду в облаках,
Чтоб и в земных воцариться краях».
Тот же, свои разорвав одеянья,
Членам враждебного молвил собранья:
«Нужно ли больше свидетелей нам,
Если хулы изрыгает Он Сам?»
И отобрал у судей он их мненья,
Господу те изрекли осужденье.
Вынесли смертный Ему приговор,
Стал издеваться над Ним их собор:
В очи плевали и палками били,
Нагло удары в лицо наносили,
С смехом при том задавая вопрос:
«Кто тебя бил прореки нам, Христос?»
Петр же сидел все в компании слуг,
И вот раба говорит ему вдруг:
«Ты с Иисусом ведь был галилейским».
Он пред всем людом сказал архирейским:
«Даже и речь мне твоя не понятна».
После беседы такой неприятной
Петр, испугавшись, пошел к воротам,
Но повстречался с привратницей там.
Та, увидав, говорит иудеям:
«Он с Иисусом ходил назореем».
Петр же, отрекшись, на это сказал:
«Я человека того и не знал».
Но вот минуты еще пробежали,
Многие уж говорить тогда стали:
«Близок ты был непременно к Нему,
Видно по говору то твоему»;
Клятвами всякими стал он божиться,
Что и не думал с Христом он водиться,
Но громогласно запел тут петух,
И предречение вспомнил он вдруг,
И со двора Каиафы поспешно,
Выйдя, заплакал, скорбя безутешно.
Глава 27
Утром враги совещались опять,
Чтобы Спасителя смерти предать,
В узы Его заключить приказали
И в таком виде Пилату предали.
Искариот же, узнав, что Христос осужден,
Страшною вестию был поражен,
Крепко тужил о своем злодеянье,
И, выражая свое покаянье,
Тридцать монет тех властям возвратил,
С горестью молвил: «Я согрешил,
Предал Того вам невинную кровь,
Кто почитал лишь добро и любовь».
Те же бездушно ему
«Что до твоей нам, подумай, печали?
Сам разбирайся ты в деле своем».
Бросил он деньги им в храме святом,
Быстро от черствых сердец удалился
И в безразсудной тоске удавился.
Архиереи же стали судить,
Как им с деньгами его поступить:
«Можно б вложить их в казну храмовую,
Но за них душу сгубил он живую».
Так разсуждал их совет беззаконный,
Кровью безценной Христа обагренный;
Было у них, наконец, решено
Поле купить на те деньги одно,
Что у горшечника было в владенье;
С той поры местом оно погребенья
Стало служить для убогих людей
И землей крови слывет до сих дней.
Слово пророка сбылося в те дни:
«Тридцать монет тогда взяли они,
Цену того, кто ценен был у них,
Дали за землю горшечника их».
Как пред Пилатом явился Христос,
Он предложил Ему тотчас вопрос:
«Правда ли то, что Ты – царь Иудеи,
Как донесли мне твои архиреи?»
«Да, это верно», – Господь отвечал;
А иудеев в то время кагал
Много взводил на Него обвинений,
Но, не давая на них объяснений,
Молча стоял Иисус, и Пилат
Молвил Ему, удивленьем объят:
«Разве не слышишь Ты их показаний».
Но и пред ним соблюдал Он молчанье,
Вымолвить слова ему не желал,
И изумляться Пилат продолжал
Был же в то время обычай такой,
Чтобы правитель на праздник святой
Узника им отпускал на свободу,
Выбор же был предоставлен народу.
Узник во дни те известный всем был,
Имя Вараввы преступник носил.
Вот уж толпа собралася большая,
Выбрать кого-нибудь сильно желая;
Вышел правитель к собранию их
И предложил одного из двоих:
Выбрать Варавву им или Христа;
Архиереев ему клевета,
Зависть и злоба ведь были известны,
Знал он отлично весь нрав их безчестный.
Но как правитель сидел в ожиданье,
Чем порешит иудеев собранье,
Вдруг от жены получает он весть:
«Много во сне мне пришлось перенесть
Ныне за этого мужа святого,
Зла ты не делай Ему никакого».
Архиереи же тою порой
Хитро внушили той черни слепой,
Чтобы Варавве свободу просили,
А Иисуса на смерть осудили,
А потому, как к ним вышел Пилат,
«Дай нам Варавву», – они говорят;
«Что же мне делать с Христом?» – он сказал,
«Распят да будет!» – народ закричал.