Перелом

Львов Вадим

— Укрепления весной залиты водой. Многие траншеи, обвалились, засеки –ослабли. Мины и те видно… Да не это главное, господин полковник.

— А что главное?

— Мы не созданы для регулярного боя. Вернее, надежными в ближнем, пехотном бою, могут быть не более двадцати бойцов на сотню…Остальные, побегут при первом серьезном бое…Да и боеприпасы.

— Что боеприпасы?!

— Половина оружия трофейного на руках, всех накопленных боеприпасов хватит на неделю интенсивного боя…На неделю. После недели боев, останемся в одном исподнем, Евгений Вадимович…

Мы все-таки иррегулярное формирование несмотря на деление на полки и бригады…

— Хорошо! Сдался Небогатов под натиском своего начштаба. Предлагай…

— Нужно немедленно уходить. Прямо сейчас. У фрицев- бюрократия дикая, они без подписи начальника и шагу вперед не сделают. Если сейчас движение начнем, то они не раньше двух суток спохватятся. С нами обозы, почти половина бойцов –с семьями.

Небогатов, сморщился.

— Да уж…Развели тут, понимаешь, цыганщину… Словно табор, ей Богу.

— Да не говори, Евгений Вадимович. Но кто же захочет семью то в такое время бросать? На хуторе или в селе оставишь и тут же ночью — полицаи в окошко постучат. Приходится с собой забирать…

— Поэтому и маневренность у нас как в 16 веке! Но «центр», поддерживает уход в леса целыми деревнями! Немыслимая глупость. Возмутился Небогатов…

Жмаев, печально улыбнулся.

— Думаю здесь все не просто…

Небогатов остановился и внимательно посмотрел на Жмаева.

— Ты что сказать хочешь Олег Вячеславович? Ну говори, не стесняйся.

— Да интенданты воруют. На нашей крови, состояние сколачивают, нелюди.

— Да с чего ты взял? Сплетни «штази» распускает, ты повторяешь…

— Простая математика, Евгений Вадимович! У нас заявка численности отряда в тысячу шестьсот сорок человек. Из них непосредственно бойцов, всех видов — пятьсот восемь человек…

— Верно и что с того…?

— Нам сюда сколько солдатских рационов доставляют по воздуху? Из расчета на сколько человек?

— На пятьсот…

Тут Небогатова озарило. Черт, неужели все лежит на поверхности… и он, опытный, прожжённый оперативник политического сыска, не увидел той кучи дерьма прямо у себя перед носом!

— Ты хочешь сказать, что кто-то специально раздувает численность партизанских формирований, чтобы нажиться на их снабжении?

— Другого объяснения не вижу. Мирные жители, бегущие по призыву штаба от комиссаров в леса и болота, к нам под крыло –это пудовые гири на ногах. Неужели бюро «С» Корпуса или Центральный штаб об этом не знают?

Небогатов потряс головой.

— Олег, это невозможно, просто невозможно! Генерал Кобзев, что ли на банках с тушенкой наживается?

— Ну господин полковник, тут смотря сколько тушенки…Сейчас, цена за одну банку тушеной баранины с рисом и специями — два семьдесят…банка сосисок, консервированных с фасолью — уже три двадцать… Тысяча рационов в день –это уже три тысячи рублей… В месяц –девяносто тысяч. Так это только на тушенке…

— А еще снаряжение, радиостанции и аккумуляторы, теплое белье, спирт, медикаменты…добавил Небогатов. Сплошь

дефицитные товары в войну, на особом учете…Но… это же вскроется. Элементарно…

— Здесь не передовая. Там, если солдат не кормить –все мигом вскроется. И с командира, и со штабных и с интендантов –погоны, в момент снимут. А здесь то что? Тыл противника, какие к черту комиссии и проверки?

— Послушай, капитан. Нам же по воздуху все доставляют. Это гигантское количество учетных документов и журналов заполняется. Это вылезет наружу, быстро…

— Но пока не вылезло. Вообще, вы господин полковник, здесь жандарм, я всего лишь десантник-дуболом. Что вижу –то и говорю…

Небогатов, сел и закурил, смотря на свои грязные десантные ботинки со шнуровкой.

— Куда уходить и какими силами?

— На юг, в сторону Полесья. На восток, нас сразу перехватят. Уходить налегке, обоз по минимуму…

Небогатов посмотрел в глаза начальнику штаба

— Людей оставляем? Бойцы не поймут…

— Кто не тля — поймет. Бабы- детишки, пусть уходят к озеру. Документы, какие есть —

сожгут. На выяснение личности у фрицев не один месяц уйдет.

Небогатов, затянулся папиросой. «Надо что-то решать…или всему конец…»

Отбросил окурок и вбил его каблуком в доску пола…

— Отправляй вестовых к соседям, Олег… В бригады — Нечая, Белоголовцева, Федунича,Доброва,Белькевича. Сейчас же, срочно…Предупреди об ответственности за неисполнение приказа.

— Просолов! Сложив руки рупором заорал в весеннюю хмарь, Небогатов

— Да господин полковник! Через пару минут перед Женей появился молодой паренек в вязаной шапке и короткой ватной куртке с пришитыми погонами корнета… Начальник связи партизанской бригады…

— Корнет Просолов, дайте связь с Большой землей. Немедленно

— Но режим радиомолчания…Установлен с двадцати

— Связь мне, давай, Просолов! Это –приказ!

* * *

— Я тут подумал, капитан…Баб и детей, бросать мы не будем. Сказал Небогатов, снова закуривая.

— Не будем? У капитана –десантника, дернулся ус. Тогда, дорогой Евгений Вадимович, нам –амба… С обозом, мы далеко не уйдем…

— Мы и пойдем отдельно, от обоза. Смотри внимательно.

Небогатов ткнул пальцем в карту…

— Разделим бригаду на три части. Первый –это демонстрационный отряд, атакует Крупки. Мы, штаб, минометная батарея и две сотни -атакуем поселок Бобр… Где штаб 307 батальона противника… Оставшиеся бойцы и обоз, пойдут здесь… Где брод через речку.

— Как они переправятся через речку?

— Как смогут. Бойцов выдели тех, у кого семьи здесь. Что бы знали, за что дерутся…

Жмаев покачал головой

— Сейчас, март, вода холодная, распутица, снег…Как они переправятся?

— А как они в лапы ребят из «штази» попадут? Или под бомбежку? Ты об этом подумал? Мы отвлечем основные силы противника, обоз и часть отряда — пойдут на прорыв…Дай Бог, прорвутся…По крайней мере, бойцы за свои семьи –драться будут до конца.