Перелом
Шрифт:
– Джилли, – заявил я прокурорским тоном. – Ты страдаешь от интуиции. – И тем самым выдал себя с головой.
– Нет.., от знания, – ответила она. – Побереги себя.
– Ну, конечно.
– Ведь если с тобой что-то случится, – серьезно объяснила она, – где еще я найду квартиру на первом этаже с таким удобным винным погребом?
Глава 5
Когда я вернулся в Ньюмаркет, с неба накрапывал мелкий дождь. Утро было холодным и мокрым, и в довершение ко всему у подъезда стоял белый “Мерседес”.
За
– Где вы были? – требовательно спросил он, глядя на капот моего светло-серого “Дженсена”.
– А вы? – в тон ответил я и нарвался на один из тех уничтожающих взглядов, по которым он был большим специалистом.
– Я приехал тренироваться, – свирепо заявил он.
– Это заметно.
На нем были сверкающие глянцем коричневые сапоги и прекрасно сшитые брюки для верховой езды, а также теплая непромокаемая куртка на “молнии” с капюшоном, из дорогого спортивного магазина, и бледно-желтые перчатки на шнуровке.
Он был скорее похож на рекламную картинку в “Кантри Лайф”, чем на ученика, пришедшего работать в конюшни.
– Мне надо переодеться, – сказал я. – Начнем, как только я освобожусь.
– Хорошо.
Он опять забрался в машину, но в нетерпении из нее выскочил, как только я снова появился в манеже. Кивком головы я пригласил его следовать за собой и направился к Этти, на ходу обдумывая план предстоящего сражения.
Этти была в третьем деннике одной из конюшен и помогала низкорослому конюху седлать кобылу. Когда мы приблизились, она вышла и окинула Алессандро полным изумления взглядом.
– Этти, – сказал я, как бы ставя ее перед свершившимся фактом, – это – Алессандро Ривера. Он подписал контракт и с сегодняшнего дня начинает у нас работать. Какую лошадь мы ему дадим?
Этти откашлялась.
– Он – ученик?
– Да.
– Но у нас нет свободных вакансий, – запротестовала она.
– Он не будет обслуживать двух лошадей. Ему просто необходим опыт верховой езды. Она недоуменно на меня посмотрела.
– Каждый ученик обязан ухаживать за двумя лошадьми.
– Только не этот, – сухо ответил я. – Так кого мы ему дадим?
Этти перестала отвлекаться и углубилась в решение поставленной перед ней задачи.
– Разве что Индиго, – нерешительно сказала она. – Я его уже подседлала.
– Очень хорошо. – Я кивнул. Индиго был неноровистым десятилетним жеребцом, и Этти часто скакала на нем, обучая двухлеток. К тому же она любила сажать на Индиго новичков для обучения классу верховой езды. Я подавил в себе желание проучить Алессандро, дав ему по-настоящему дурноезжую лошадь: не хотелось рисковать дорогой частной собственностью.
– Мисс Крэйг – наш главный конюх, – сказал я Алессандро. – Вы будете выполнять все ее распоряжения.
Он бросил на нее мрачный взгляд, и Этти неуверенно улыбнулась.
– Я сам отведу его к Индиго и покажу
– Вы сегодня поедете на Кукушонке-Подкидыше, мистер Нейл, – все еще неуверенно сообщила мне Этти. – Джок его подседлает.
Я показал Алессандро конюшни, инвентарную, столовую и повел его обратно в манеж мимо конторы.
– Я отказываюсь подчиняться женщине, – сказал он.
– Придется.
– Нет.
Тогда прощайте.
Но он не кинулся к своему “Мерседесу”. Он шел, не отставая от меня ни на шаг, и зловеще молчал. Когда я открыл дверь в денник, соседний с тем, который недавно принадлежал Лунному Камню, подседланный Индиго терпеливо стоял и ждал, подогнув одну ногу и лениво оглядываясь вокруг.
Алессандро окинул его взглядом от морды до копыт и резко повернулся ко мне, не в силах сдержать свою ярость.
– Я не сяду на клячу. Я требую, чтобы мне дали Архангела.
– Не стоит затачивать карандаш резцом на станке, – ответил я.
– Я справлюсь с любым рысаком на свете. Я очень хорошо езжу верхом.
– Что ж, покажите себя на Индиго, и я дам вам лошадь получше.
Алессандро поджал губы. Я безразлично посмотрел на него, по опыту зная, как это успокаивает людей, горячащихся при торговых сделках, и через несколько мгновений мой взгляд на него подействовал. Он потупил глаза, пожал плечами, отвязал узду и вывел Индиго в манеж. С легкостью вскочив в седло, Алессандро сунул ноги в стремена и подобрал поводья. Движения его были точными и неторопливыми – похоже, он чувствовал себя в родной стихии. Не говоря ни слова, Алессандро пустил лошадь шагом, на ходу укорачивая стремена.
Взглянув на его удаляющуюся спину, я пошел за ним следом, попутно наблюдая за подготовкой к утренней проездке. Собравшись в паддоке, лошади гарцевали по наружной рабочей дорожке, посыпанной песком, в то время как Этти расположилась на траве в центре и занялась распределением наездников, на что у нее обычно уходило минут десять. Работнику конюшен вовсе не обязательно быть мастером верховой езды: каждый наездник должен в худшем случае суметь удержаться в седле, а в лучшем повысить резвостные показатели своего подопечного. Самым неопытным наездникам Этти обычно поручала вываживать лошадей по дорожкам манежа и крайне редко брала их с собой на тренировку.
Я подошел к Этти и заглянул в составленный ею накануне список. Капли дождя стучали по ее длинной ярко-желтой зюйдвестке – вся целиком она чем-то напоминала американского пожарника в миниатюре. Написанные чернилами строчки медленно сливались в одно пятно.
– Гиндж, возьмешь Пуллитцера, – сказала она.
Надувшийся Гиндж молча повиновался. Пуллитцер был куда более слабым скакуном, чем Счастливчик Линдсей, и Гиндж посчитал, что “потерял лицо”.
Некоторое время Этти наблюдала за Алессандро. Убедившись, что он, по крайней мере, справляется с Индиго, она бросила на меня вопросительный взгляд, но я быстро отвлек ее, спросив, кому она собирается дать Движение – скакуна, отличавшегося крайне капризным нравом.