Перелет
Шрифт:
Имея соглашение с СССР, текст которого одобрился бы его союзниками по антигитлеровской коалиции, мы могли бы в соответствии с этим документом повернуть 1-ю армию под командованием Белы Миклоша против немцев, начать освобождать от них северо-восточную часть нашей страны, тем более что «Советское правительство было готово оказать нам помощь военной силой». Хорти попал между двух огней и снова запутался, а Бела Миклош бросил на произвол судьбы армию, которой ему было поручено командовать.
В тот же момент можно было только попытаться с помощью дипломатических маневров спасти то, что еще можно было спасти. Сегодня довольно
ИЗ ВОСПОМИНАНИЙ КАЛЬМАНА КЕРИ, НАЧАЛЬНИКА ШТАБА 1-Й ВЕНГЕРСКОЙ АРМИИ: — Из расположения штаба 4-го Украинского фронта нас отправили в Москву, поскольку нам не удалось войти в контакт ни с военнопленными, ни с перешедшими на сторону Красной Армии венгерскими подразделениями, ни с венгерскими партизанами. Белу Миклоша, его офицера-порученца (Сукаши-Гартнера) и меня поместили на загородной вилле, или, как это у них называется, на «даче». Два дня к нам вообще никто не заглядывал. Потом за нами прибыли автомобили и отвезли в Москву на встречу с представителями делегации, участвующей в переговорах по перемирию. Так мы встретились с Табором Фараго, Домокошем Сент-Иваньи, Гезой Телеки и Иштваном Тарпан, секретарем посольства, которого привезли из Бухареста по просьбе Сент-Иваньи.
Теперь мы уже все знали: регента, по указанию которого в конце концов было заключено соглашение о перемирии, в Венгрии уже нет, он смещен Салаши. Причем регент сам отрекся от власти в пользу немецкой марионетки Ференца Салаши. Фараго сообщил нам, что русские во что бы то ни стало хотят отыскать командующего 2-й венгерской армией генерал-полковника Лайо-ша Вереша, поскольку члены делегации сообщили им, что в отсутствие Хорти он становится homo regins — полномочным представителем регента, облеченным всей полнотой власти.
Но никаких сведений о Лайоше Берете не было.
И тут в первый раз столкнулись — в необычной ситуации — Бела Миклош и Габор Фараго. Бела Миклош был старшим в данном звании, командующим армией без армии, а Габор Фараго — руководителем делегации на переговорах о перемирии и теперь уже с письменными полномочиями. Однако после некоторых препирательств генералы пришли к компромиссу: Бела Миклош отступил в тень, как-никак Габор Фараго ведет переговоры, говорит по-русски, жил когда-то в Москве, знает местные обычаи.
Итак, в Москве оказались три венгерских генерал-полковника. Кроме того, вскоре выяснилось, что Янош Вёрёш ведет свою собственную игру… Мы об этом узнали, когда однажды из Наркомата иностранных дел нам принесли протокол наших переговоров, а из того же пакета выпала дипломатическая записка, составленная Яношем Вёрёшем и переведенная на русский язык.
Ознакомившись с ней, мы установили, что Янош Вёрёш затевает что-то помимо нас. Дело в том, что в этом переведенном на русский язык тексте, попавшем к нам явно не случайно, но направленном без комментариев и сопроводительной бумаги, Янош Вёрёш заверял Молотова в том, что взять на себя руководство всеми вооруженными силами Венгрии, а также установить контакты с советской стороной Хорти поручил именно ему. Ни одного слова правды.
Вот что было написано в этой записке.
Первым с содержанием бумаги
И надо же было такому случиться, вечером того же дня к нам привезли Яноша Вёрёша! До этого мы видели его всего один раз. Его держали где-то за городом, на даче, вместе с женой. Но теперь он оказался в «японском салоне». Так собрались три венгерских генерал-полковника.
Скажу только, что атмосфера там была более чем натянутая.
Я тоже присутствовал на встрече трех генерал-полковников. Деваться мне было некуда, у нас была общая гостиная, и вся наша жизнь проходила именно там. Я забился в угол и старательно делал вид, что погрузился в чтение книги, ничего не вижу и не слышу. Это были воспоминания одного французского дипломата. В книге много рассказывалось о протоколе, правилах поведения во время переговоров, за столом и т. п. Я купил ее в бытность свою военным атташе, а узнав, что мне придется вступать в контакт с русскими, взял с собой на фронт… на всякий случай… Все же я больше солдат, чем дипломат, но вдруг мне придется вести переговоры… Именно эти воспоминания я и изучал с большим усердием…
Но уйти совсем мне было просто некуда.
Они долго спорили друг с другом, и вдруг Габор Фараго в типичной для него добродушной манере, обращаясь ко мне, спрашивает:
— Слышь, Кальман! Вот мы никак не можем договориться. Скажи, кто, по-твоему, из нас старший?
Что мне отвечать? Вопрос очень каверзный? Я говорю:
— Как же это я могу решить?
А Фараго:
— Решить ты и вправду не можешь! Просто скажи откровенно, что ты думаешь по этому поводу?!
Ну, что тут поделаешь?! Начинаю медленно говорить, что все они по званию генерал-полковники, но что старший среди них в этом звании — Бела Миклош…
— Справедливо, — заметил Фараго, — продолжай!
Я продолжаю:
— С другой стороны, хотя его высокопревосходительство Бела Миклош и старший в данном звании, но армии сейчас у него нет… Его высокопревосходительство Янош Вёрёш — начальник генерального штаба венгерской армии, но и он в данное время войсками не располагает… Правда, его высокопревосходительство Янош Вёрёш утверждает, что регент лично давал ему указания в отношении армии и переговоров. Но, к сожалению, я их не видел… К тому же без войск эти указания все равно невозможно осуществить…
Генералы молча слушают. Тогда я говорю, обращаясь к Фараго:
— Ваше превосходительство, вы являетесь руководителем делегации, направленной регентом для заключения временного перемирия, но Хорти, уполномочивший вас вести эти переговоры, смещен…
— Увы, и это тоже правда, — произнес Фараго. — Но тем не менее переговоры с русскими все же надо продолжать, кто же из нас троих должен их вести?
— Я считаю, что вы, потому что и прежде вели их. Вы — единственный человек, который имеет хоть какие-то письменные полномочия!