Перельдар
Шрифт:
Она проснулась как от толчка и какое-то время не могла вспомнить, где находится. Ида села и растерянно огляделась, одновременно приглаживая растрепавшиеся во время сна волосы.
И едва не вскрикнула, вовремя успев зажать рот рукой — возле кровати стояла женщина. Она смотрела на спящих мужчин. Услышав шорох за своей спиной, незнакомка медленно повернулась. Глядя на это ослепительно прекрасное лицо Ида, наконец, поняла выражение «ни в сказке сказать ни пером описать»… Да и где взять слова, чтобы передать очарование золотого шелка волос, водопадом струившихся по плечам красавицы. Нежная безупречная кожа, чистоте которой могли позавидовать даже младенцы,
— Так вот кого так защищал мальчишка? — ее голос звучал как самый нежный серебряный колокольчик.
Ида молчала. Она уже догадалась, кто стоит перед ней. Ведьма Маара собственной персоной.
— А ты довольно мила, грязнокровка. Тебя бы отмыть, как следует да приодеть…
Девушка упорно хранила молчание, не реагируя на оскорбление. Маара помолчала, видно ждала ответа, и вдруг наклонилась вперед. Васильковые глаза, утратив свою безмятежную молодость, засверкали алчным огнем. Тонкие ноздри раздувались как у хищницы, почуявшей легкую добычу.
— А ведь я пришла за тобой, отродье эльфов. Никогда еще тот, в чьих жилах течет проклятая кровь остроухих, не покидал мой дом живым. Я долго ждала, пока мальчишка заснет. У него, знаешь ли, потрясающая сопротивляемость к внушениям. Сколько сил я потратила, чтобы усыпить его! Но теперь нам никто не помешает.
— Вы обещали не причинять мне вреда, госпожа, — тихо сказала Ида.
— Пока ты находишься в этой комнате — да. Но не за ее порогом.
— Но я не собираюсь покидать свое убежище, — напомнила девушка, бросив безнадежный взгляд в сторону мирно дрыхнущих парней. Вот ведь сони!
— Даже не надейся на них, — «успокоила» ее колдунья. — Что же до твоего замечания… Могу тебя уверить, ты выйдешь отсюда. Сама. По доброй, так сказать, воле.
— Ну, это вряд ли, — твердо заявила Ида, стараясь говорить как можно громче.
Первый испуг прошел, и она лихорадочно старалась придумать выход из смертельно опасной ситуации. То, что Маара сможет заставить ее покинуть безопасную комнату сомнений не вызывало, не даром ведьма заявляла об этом так уверенно. Что же делать? Умирать совсем не хотелось. А эти мерзавцы спят, как хорьки зимой! Остается только одно — тянуть время. И производить как можно больше шума, вдруг удастся разбудить ребят.
Тем временем Маара разглядывала ее с все возраставшим интересом.
— Кто ты такая? — спросила она, наконец. — Мальчик сказал, что ты спасла жизнь ему и этому шелудивому псу. Было бы очень интересно узнать как именно?
— Я выкупила Эрика и Вейна из эльфийского плена.
— У Аркуэнона? Хочешь сказать, что тебе удалось уговорить его продать оборотней?
— Да. Почему Вас это так удивляет?
— Лесной король скорее лично испачкает свои белые ручки о шкуры перевертышей, чем отпустит их подобру-поздорову. Как же тебе это удалось?
— Я предложила достойную цену…
Но
— Голос крови очень силен. Видно, кто-то из родителей девчонки был из Высших. Но она всего лишь pereldar, и чтобы Аркуэнон прислушался к лепету маленькой мышки? Немыслимо. Непостижимо. Эрик тоже поминал эльфов и их глубокие колодцы. Но он не рассказал нам подробностей. А ведь это нас так бы развлекло, — ведьма тяжело вздохнула.
Маара вновь обратила свое внимание на Иду:
— Думаю, достаточно разговоров. Пойдем, нам пора, — колдунья схватила девушку за руку.
Ида вырвалась и со всей прытью, на которую только была способна, отскочила к камину. В руке Маары осталась лишь тряпка, которой Эрик перевязал раненное запястье названной сестры.
Девушка отступала до тех пор пока не почувствовала за своей спиной стену. Все, это конец. Нужно попробовать добраться до оборотней. Это единственный шанс остаться в живых.
Но тут она заметила странное поведение Маары. Лицо божественной красавицы исказилось в отвратительной гримасе. В дикой ярости ведьма топала ногами и ругалась на незнакомом Иде языке. Из всех слов перепуганная девушка разобрала только «sich verbrudern». Она просто стояла столбом и смотрела на беснующуюся колдунью. Наконец Маара выдохлась и замолчала. Несколько безумно долгих минут она сверлила Иду злобным взглядом, затем прошипела:
— Мальчишка все верно рассчитал. Он знал, что я приду за собой. Я и теперь могу убить тебя, но не смогу скрыть это — он узнает. И тогда Эрик просто уйдет, ведь условия договора будут нарушены. А я так долго ждала своего шанса… шанса отомстить. Но ты не думай, что избежала смерти. Она всего лишь откладывается. Когда-нибудь ты снова попадешь в мои руки и тогда пощады не жди.
С этими словами ведьма удалилась.
Из этой проникновенной тирады Ида мало что поняла, но она заставила ее крепко задуматься. Главное — их с Эриком глупый поступок только что спас ей жизнь. Надолго ли? Вопрос, конечно, хороший, но теперь еще не время его задавать. Она может просто перевести дыхание. Когда оборотень проснется, он что-нибудь обязательно придумает.
Маара не шла по коридорам своего зачарованного дома, а летела подобно вихрю, который все крушит на своем пути. Ведьма была в бешенстве. Мальчишка выиграл эту партию, но он заплатит, и очень дорого. Колдунья ворвалась в свои покои и остановилась посреди роскошной гостиной. Прямо перед ней в низком поклоне склонилась молодая ведьмочка, которая числилась личной горничной госпожи. Маара лишь чуть сузила глаза, и девчонка тут же с криком боли рухнула на драгоценный ковер, корчась в судорогах. Колдунья внимательно наблюдала за страдающим существом, затем отвернулась и прошла к мягкому диванчику. Когда ведьма вновь обратила свой взор на служанку, то увидела, что та стоит на коленях, низко опустив голову. Крупная дрожь страха сотрясала тело несчастной, но она не пыталась скрыться, со всем смирением ожидая, будет ли хозяйке угодно мучить ее дальше.
Но Маара уже успокоилась. Ничто так хорошо не восстанавливает душевное равновесие как хорошая порция чужих страданий…
— Принеси вина! — отрывисто велела она, с удовольствием наблюдая, как ошалевшая от ужаса ведьмочка прямо на четвереньках подползла к низкому резному столику, на котором стоял графин с жидкостью цвета крови, наполнила бокал и неловко, едва не падая, все также на коленях приблизилась к госпоже. И замерла, высоко подняв хрустальный сосуд.
Колдунья взяла бокал и пригубила вино.