Перекурщики
Шрифт:
Дождь уже струйками скатывался с гладкого чернокожего лица молодого человека, и тут Пирсон наконецто узрел то, что мог заметить с самого начала, если б не шок: этот негр в ужасе, он сильно рискует, оберегая Пирсона от западни, в которую тот мог так легко угодить.
– Я не могу оставаться под дождем, - продолжил Ринеманн.
– Это опасно.
– Хорошо, - Пирсон удивился, услышав свой ровный голос.
– Пойдемте работать.
На лице Ринеманна отразилось облегчение.
– Молодец. И что бы вы сегодня ни увидели, не выказывайте
– Да, - ответил Пирсон, хотя он ничего не понимал.
– Вы сможете уйти пораньше, часа в три?
Пирсон задумался, потом кивнул.
– Да. Думаю, что смогу.
– Хорошо. Встретимся на углу Молочной улицы.
– Договорились.
– Вы отлично держитесь, - похвалил его Ринеманн.
– Все у вас будет в порядке. Увидимся в три.
Он толкнул вращающуюся дверь, последовал за ней. Пирсон вошел в следующий сегмент, с таким ощущением, что рассудок его остался на площади... за исключением одной его части, которая жаждала еще одной сигареты.
День тянулся, как резина, но все, в принципе, шло нормально. Пока он не вернулся после ленча (и двух выкуренных сигарет) с Тимом Фландерсом. Они вышли из лифта на третьем этаже и первым делом Пирсон увидел еще одного бэтмена, вернее, бэтменшу, в туфельках из черной кожи, черных колготках и сшитом по фигуре твидовом костюме, как предположил Пирсон, от Сэмюэля Блу. Идеальный наряд деловой женщины... да только голова над костюмом не имела ничего общего с человеческой.
– Привет, господа, - мелодичный голос донесся из глубин дыры, которая заменяла существу рот.
Это же Сюзанн Холдинг, подумал Пирсон. Такого просто быть не может, но это она.
– Привет, Сюзи, дорогая, - услышал он свой голос и подумал: "Если она подойдет ближе... если коснется меня... Я закричу. Я ничего не смогу с собой поделать, чтобы ни говорил мне Ринеманн".
– С тобой все в порядке, Бренд? Чтото ты бледный.
– Наверное, простуда, которая достает сейчас всех, - он дивился естественности своего голоса.
– Я думаю, что беру над ней верх.
– Это хорошо, - контральто Сюзанн Холдинг никак не вязалось с ее мышеподобной мордой.
– Значит, пока ты не поправишься, никаких французских поцелуев. Даже не вздумай дыхнуть на меня. Я сейчас болеть не могу. В среду приезжают японцы.
Никаких проблем, дорогая, абсолютно никаких проблем, можешь мне поверить. Не дышать - так не дышать. Проживем и без поцелуев.
– Я постараюсь сдержаться.
– Спасибо. Тим, тебя не затруднит зайти ко мне в кабинет и взглянуть на финансовые сводки?
Тимми Фландерс обнял рукой талию сексуальнострогого костюма от Сэмюэля Блу и, прямо на глазах Пирсона наклонился чмокнул волосатую, бугристую морду. Тиммито видит гладкую щечку, подумал Пирсон, и почувствовал, что у него едет крыша. Гладкую, надушенную щечку, вот что он видит, именно так, и пребывает в полной уверенности, что еето он и целует. Боже мой. Боже!
– Вот так, - воскликнул Тимми, галантно
– Один поцелуй, и я - ваш покорный слуга, милостивая леди!
Он подмигнул Пирсону и увлек чудище к ее кабинету. А когда они проходили мимо фонтанчика питьевой воды, убрал руку с талии. Короткий и ничего не значащий ритуал, возникший за последние десять лет в тех местах, где боссом была женщина, а ее замом - мужчина, завершился, теперь они вновь стали коллегами, лишенными пола, и разговаривал только о сухих цифрах.
"Блестящий анализ, Бренд, - похвалил себя Пирсон, отворачиваясь от них.
– Тебе следовало податься в социологи.
А ведь мог податься. В колледже его вторым предметом, после банковского дела, была социология.
Входя в кабинет, он вдруг осознал, что все его тело покрывает тонкая пленка пота. Пирсон сразу забыл о социологии, сосредоточившись на том, как бы дотянуть до трех часов.
* * *
В два сорок пять он зажал волю в кулак и сунулся в кабинет Сюзанн Холдинг. Головойастероидом она наклонилась к компьютеру, но повернулась, стоило ему сказать: "Туктук". Волосатый покров на ее лицеморде непрерывно шевелился, черные глазки разглядывали его с холодным любопытством акулы, изучающей ногу пловца.
– Я отдал Баззу Картейру четвертую форму по корпоративным займам. Девятую форму по индивидуальным ссудам, если не возражаешь, я возьму домой. Дискеты останутся у меня на столе.
– То есть ты хочешь сказать, что отправляешься в самоволку?
– черные вены вздулись на ее лысом черепе, бугорки на морде подрагивали, и Пирсон увидел, что из одного из них выдавливается густая розовая субстанция, похожая на окрашенный кровью крем для бритья.
Он заставил сеня улыбнуться.
– Ты меня поймала.
– Ладно, оргию, назначенную на четыре часа, придется провести без тебя.
– Спасибо, Сюз, - он повернулся.
– Бренд?
Он вновь посмотрел на нее, страх и отвращение слились в яркую вспышку паники, теперьто он не сомневался, что черные глазки видят его насквозь, и существо, маскирующееся под Сюзанн Холдинг, сейчас скажет ему: "Хватит нам играть в эти детские игры. Войди и закрой за собой дверь. И мы поглядим, каков ты на вкус".
Ринеманн подождетподождет, и отправится по своим делам. Возможно, подумал Пирсон, он и поймет, что произошло. Возможно, все это он уже видел.
– Да?
– спросил он, пытаясь изобразить улыбку.
Она молча смотрела на него, долгим оценивающим взглядом, чудовищная голова над женским телом, затянутым в сексуальный деловой костюм.
– Во второй половине дня ты выглядишь получше, - черные глазки, такие же, как у забытой под кроватью куклы, не отрывались от него, пасть оставалась открытой, но Пирсон не сомневался в том, что все остальные видели Сюзанн Холдинг, улыбающуюся одному из своих подчиненных и всем своим видом выказывающую озабоченность его здоровьем. Не материнскую, конечно, но озабоченность.