Перекресток
Шрифт:
С чем в итоге б остались?
Нам теперь несложно узнать…
Я буду тобою, и душу открою,
Что другим так трудно понять.
Ты поймешь и заметишь.
И когда меня встретишь,
Мне легко сможешь руку подать.
*
В субботу утром Джеймс проснулся в приподнятом настроении и каком-то возбужденном состоянии. Еще бы! Сегодня суббота!
Ночью он снова видел их: оленя и пса. Они резвились на зеленом склоне. Пес все время хватал оленя за задние ноги и отскакивал, чтобы рога не настигли
Что ж, раз ему приснился такой хороший сон с двумя такими разными, но такими дружными животными, то ничего не оставалось, как предположить, что сегодня все пройдет лучше некуда.
Прикольно: он сегодня станет Малфоем… Вот уж никогда не подозревал, что ему выпадет такое сомнительное счастье…
В открытое окно вместе с теплым майским воздухом ворвался Бэг с письмом, привязанным к лапке. Джеймс сполз с кровати и взял свиток, исписанный косым почерком сестры. В его тумбочке лежали еще три, которые она прислала, пока он лежал в больничном крыле. Наверное, завтра надо ответить, особенно на ее угрозы, что она сама, только приехав в Хогвартс, придушит Малфоя за то, что тот причинил такую боль ее любимому брату. Надо бы чуть успокоить Лили — ведь Малфою-то тоже досталось!
До завтрака был час, и Джеймс торопливо привел себя в порядок, натянул на себя любимую футболку с черным псом (пусть Малфой походит в приличной одежде) и джинсы, наспех завязал шнурки (все равно кроссовки снимать) и вскоре уже спускался в подземелья по пустующим еще коридорам. Ну, понятно, все нормальные студенты еще спят, суббота ведь, но разве интересно быть нормальным?
Джеймс тихо прокрался по подземелью, отсчитав назначенные Малфоем пять дверей слева, и постучал в шестую. Почти тут же она отворилась, и мальчик просочился в узкую щель.
— Ты бы еще ногой постучал, чтобы весь замок услышал,— вместо приветствия изрек слизеринец, возвращающийся к старому столу, на котором Джеймс увидел коробку с ингредиентами, котел и две небольшие фляги, уже наполненные густой, сероватой жидкостью.
— И тебе доброе утро, Малфой,— отозвался гриффиндорец, оглядывая темное сырое подземелье, где, кроме стола, больше ничего не было.— Уютное местечко, как раз для слизеринца…
— Ты написал то, что я просил?— Малфой засунул руки в карманы брюк и невозмутимо смотрел на Джеймса.
— А ты?
Они тут же обменялись свитками и на пару минут углубились в чтение.
— Ну, что, Поттер?— Малфой протянул ему флягу с зельем и серебристый волос, очевидно, со своей головы.
— Зачем это мне?
— Поттер, ты идиот?— вздохнул слизеринец.— В зелье добавь! И дай мне свой.
Джеймс пару секунд раздумывал над этой стороной предприятия, но потом решил, что это уж не такая большая жертва, если считать, что он нарушит около сотни школьных правил и побудет совсем другим человеком, пусть даже Малфоем…
Джеймс под насмешливым взглядом Скорпиуса дернул со своей макушки пару волосков
— У тебя такой взгляд, будто ты последним делишься,— фыркнул Малфой, кидая волоски в свою флягу. Зелье чуть вспенилось и стало ярко-оранжевым, что вызвало у слизеринца смех.— Не Поттер, а начинка для фейерверка…
Во фляжке Джеймса, когда он с легким отвращением засунул туда волос Малфоя, получилось жидкое серебро. Фу…
— Учти, пить надо каждый час,— напомнил Малфой прежде, чем поднес к губам сосуд с Оборотным зельем.— И, Поттер, только попробуй с моей внешностью натворить какую-нибудь глупость или мерзость…
— Малфой, взаимно,— ответил Джеймс, не спуская глаз с фляги.
— Давай,— почти приказал слизеринец и первым сделал пару глотков, чуть сморщившись.
Джеймс глубоко вздохнул и последовал примеру Малфоя.
*
Сначала ничего не происходило, потом Скорпиус внезапно понял, что внутри что-то не так. Он поспешно отставил фляжку, чтобы не расплескать драгоценное зелье, и посмотрел на свой руки, на которых кожа постепенно становилась темнее, а пальцы чуть короче, аккуратные и красиво постриженные ногти стали неровными, с заусеницами и не сильно чистыми.
Повезло им с Поттером, что они практически одного роста и телосложения, но внутри все равно ощущалось все как-то по-новому. Темная кожа. Совсем другая — отвратительная — осанка. Другое напряжение мышц тела. Совершенно другое ощущение волос на голове. И даже краски вокруг были другими, более яркими, непривычными.
— Поттер, ты бы хоть за руками следил, это же кошмар какой-то!
*
Джеймс обернулся и на миг замер. Ну, не часто приходится видеть самого себя, когда рядом нет ни одного зеркала. Да еще самого себя с таким странным выражением глаз.
Минут пять они пялились друг на друга, явно не совсем готовые к тому, что предстало перед их глазами.
— Малфой, у тебя всегда коленка так чешется, или это нервное?— наконец, нарушил молчание Джеймс, нагибаясь к ноге.
— Поттер, а ты зубы утром чистил?— с легкой брезгливостью спросил слизеринец, пытаясь пригладить черные волосы на голове.— Кошмар просто: лохматый, с погрызенными ногтями, с явно начинающимся остеохондрозом…
— Кем?— не понял Джеймс, все еще пытающийся быть в согласии со своим новым телом.
— Проехали. Давай, раздевайся, скоро завтрак…
Джеймс хмыкнул, и они одновременно стянули с себя обувь. Процедура переодевания прошла быстро.
— Поттер, ты давно стирал свою футболку?
— Малфой, смени выражение на моем лице, оно мне не идет…— попросил Джеймс, завязывая слизеринский галстук. Бешеный нюхлер, он в галстуке Слизерина, дядя Рон бы умер от разрыва сердца.
— А тебе стоит смотреть менее по-сумасшедшему, потому что у Малфоев не бывает взгляда, будто их только что за зад укусил больной гиппогриф,— заметил Скорпиус, и на лице Джеймса Поттера появилась какая-то уж очень мерзкая ухмылка.