Перекресток

Сфинкс

— Гамлет, Поттер, это такой датский принц, который убил своего дядю за то, что тот убил его отца и женился на его матери,— терпеливо проговорил Малфой.

— Это ты мне рассказал историю своей семьи?— хмыкнул Джеймс, потирая шею.

— Нет, Поттер, это я тебе свой сон рассказал,— холодно парировал Малфой.— Смотри, Трелони идет… Думаю, тебе стоит пригласить ее на Рождественский бал…

При этих словах Эмма и Сюзанна обернулись и, увидев нахмурившееся лицо Джеймса, рассмеялись. Малфой уже больше рефлекторно, чем расчетливо, подмигнул им.

Гриффиндорки тут же отвернулись, уши Томас стали красными.

— Здравствуйте, мои дорогие…— туманный взгляд профессора Трелони из-за стекол очков остановился на Джеймсе, который, как всегда, тут же оживился, готовый покорно принять любую судьбу.— Пришло время нам заняться звёздами, движениями планет и теми таинственными предзнаменованиями, которые они раскрывают лишь тем, кто способен уразуметь рисунок небесного танца…

— Рисунок чего?— Джеймс удивленно посмотрел на Малфоя, который пытался не сползти под стол от разрывающего его смеха.

— Небесного танца…— сдавленно прошипел Скорпиус и все-таки рассмеялся, — такое было лицо у гриффиндорца — но попытался скрыть это за кашлем. Трелони не обратила внимания на Малфоя.

— Перед вами таблицы и карты неба, мои дорогие… Сейчас вы совершите удивительное открытие: высчитайте положение планет на момент вашего рождения, и они расскажут вам о вашей судьбе…

Малфой медленно оседал, пытаясь утереть с лица слезы, а Поттер, как всегда, включился в игру: он привстал и поднял руку.

— Да, мой дорогой…— загадочно пропела профессор, привлекая внимание класса к Джеймсу.

— Профессор, а какие танцы умеет танцевать небо?— мальчик даже смог остаться серьезным, а Малфой корчился, всеми силами пытаясь сдержать хохот.

— Танцы?— не поняла Трелони, даже забыв о своем вещательном голосе.

— Ну, да, вы же сказали, что «мы должны уразуметь рисунок небесного танца»…

Скорпиус поразился, как это Поттер с первого раза подобное запомнил. Хотя, лохматый мог все, когда ему это было нужно.

— Мой мальчик,— чуть насупившись, проговорила профессор Прорицаний,— это же такое образное выражение…

— Нет, профессор, это я понял,— терпеливо ответил Джеймс, наступая под столом на ногу другу, чтобы тот перестал кашлять,— я хотел узнать, какие же танцы умеет все-таки танцевать небо? Ну, вы понимаете, в этом году у нас рождественский бал, и мне бы хотелось научиться танцевать. Может быть, изучая карты и небо, я бы смог обучиться… вальсу… степу… ну, что там еще…

Весь класс уже не сдерживал смеха, даже обычно серьезный Жорж Пуарэ держался за край стола, чтобы не оказаться там же, где и большинство сокурсников — под столом или на полу.

Трелони, кажется, растеряла все свои слова: она лишь открывала и закрывала рот, хлопая глазами.

— Мой дорогой,— профессор, наконец, собралась и вернулась к своему обычному шепоту, — я вынуждена тебя огорчить, потому что на бал тебе не суждено пойти…

— Вау!— Джеймс опять подался вперед.— Я умру?

— К сожалению, друг мой… Планеты поведали мне о

многом…

— О чем?

— Я не могу вам сказать, мой мальчик, это слишком печально…— Трелони развернулась и пошла к своему столу, шурша шалями.— Но это не значит, что вы не должны заниматься, примите свою участь с покорностью… Тогда, возможно, звезды сжалятся над вами, увидев, как вы усердны…

Джеймс, как болванчик, кивал, тут же придвигая к себе карту звездного неба и перо. Скорпиус все еще с трудом чувствовал свою нижнюю челюсть, которую свело при попытках сдержать смех.

— Ну, о чем там говорят тебе звезды?— прошептал слизеринец, тоже делая какие-то глупые, никому ненужные расчеты на пергаменте.

— Что я родился при Венере,— хмыкнул Джеймс, старательно рисуя карту (у Венеры появились руки, ноги и уши),— но рядом бродил Юпитер, представляешь?— на карте появился и Юпитер — с кривыми ножками и щетиной.— Но и это не все. Недалеко был и Сатурн, так что…— мальчик пририсовал рога к Юпитеру,— трудно сказать, кто же больше повлиял на мою судьбу…

— Может, Плутон?— хмыкнул Скорпиус, дорисовывая схему друга еще одной планетой.— То-то у тебя такое идиотское чувство юмора…

— На себя посмотри,— фыркнул Джеймс, палочкой убирая Плутона со своей карты.— Тебе нравится Плутон, себе и рисуй, нечего мою судьбу тут портить… Кстати, чего это у тебя тут такое?

— Это?— Малфой указал на свою схему.— Это Марс в своем третьем доме, ждет Венеру, пока та, побывав в первом доме Юпитера, прибежит к нему. Плутон тем временем перепрыгнет к Марсу, они разопьют бутылочку Огневиски…

— Да, незавидная судьба у Венеры…— сокрушенно произнес Джеймс, поглядывая на часы.

— Ей, может, нравится…

— Ага, поэтому-то мы и должны узреть небесный танец…— фыркнул Джеймс, стараясь не обратить на себя внимания Трелони, что сейчас разговаривала о звездах с рейвенкловцами.

— Так что насчет Хогсмида?

— У меня тренировка,— без всякого сожаления ответил гриффиндорец, медленно собирая вещи.— Ты чем займешься?

— Не знаю,— пожал плечами Скорпиус. Зазвонил колокол, и студенты с удовольствием стали покидать Башню.

— Ладно,— Джеймс спрыгнул с лестницы и дождался друга.— Тогда увидимся на ужине? А то мне еще нужно переодеться…

— Ну, давай…

Поттер свернул в переход, что вел сразу же в коридоры седьмого этажа, а Малфой продолжил спускаться в подземелья.

— Эй, Скорпиус,— на втором этаже его нагнали Парма, Энжи и Лиана.— А где твоя тень?

Малфой даже огляделся:

— А что с моей тенью?— и улыбнулся девчонкам.

— Да ну тебя!— фыркнула Парма, толкая парня в плечо.— Мы о Поттере.

— А вам назначено?— поднял бровь Скорпиус, лукаво улыбаясь.— Тогда не повезло: он меня достал, я его четвертовал и закопал в огороде у Хагрида. Только это секрет…

Парма и Энжи рассмеялись, а Лиана лишь хмыкнула:

— Говорят, что мысли часто материализуются, так что, Скорпиус, будь осторожнее в своих желаниях…