Перекрёсток
Шрифт:
Повесив телефон на пояс, девушка повернула обратно, но тут увидела парящую в небесах птицу – крупную, белоснежную, с большим размахом крыльев. Будь у нее длинная шея, можно было бы решить, что это лебедь ли аист. Птица покружилась над головой и полетела прочь. Посмотрев, как растворяется в синеве белая точка, девушка пошла вниз по течению к тропинке.
Назад она бежала и видела перед собой не рощу, а дымящуюся реку с необыкновенным цветочным обрамлением. Попадись ей такое фото, она бы ни за что не поверила, что это реальный природный пейзаж, а не компьютерная графика.
В этот раз треск ветки за спиной раздался так близко, что девушка вскрикнула и бросилась
Солнце разогнало последние утренние тени, высушило траву и осветило карьер целиком. В ярком свете, среди ровной зелени страх рассеялся, девушка перешла с бега на быстрый шаг, восстанавливая дыхание. На ходу она лихорадочно крутила мысленную картинку, пытаясь понять, что же успела увидеть. И уже у самого дома поняла, что именно. В роще под деревом стояла тень. Тень человека. Плоская черная тень. Без человека.
Полина поскорее выбросила из головы пугающий непонятный образ, зашла в дом, сняла у порога испачканные влажной землей с песком кроссовки и босиком пошла на кухню. Взяв со стола кружку, девушка допила остатки холодного чая и застыла, посмотрев на окно. Она точно помнила, что оставляла кружку на подоконнике. Полина ополоснула ее под краном, поставила на решетку сушилки и внимательно оглядела всю кухню, высматривая следы постороннего присутствия. И в этот момент словно увидела себя со стороны: напряженная поза, широко распахнутые тревожные глаза…
– Боже, – выдохнула девушка, опуская плечи, – да купи ты себе валерьянки, ну что такое, в самом деле…
Она отправилась наверх переодеваться, дальше планировался поход на море. Конечно, купаться в середине мая было рановато, но позагорать на мягком солнце в самый раз.
Собрав пляжную сумку, Полина прошлась по комнатам в поисках какого-нибудь небольшого покрывала или старого полотенца, которые не жалко бросить на песок. Копаясь в комоде в гостиной, на дне ящика девушка обнаружила фотографию – старую, мятую, черно-белую, сильно обрезанную по краям. На снимке была маленькая светловолосая девочка двух-трех лет в белом платье, сидящая в бархатном кресле в стиле королевы Анны. От тех, кто находился рядом, остались лишь кисть женской руки с правой стороны и часть мужского пиджака с левой.
У Полины хранилось совсем немного детских фотографий, едва набрался бы десяток, и то начиная лет с пяти. Она не знала, какой была в младенческом возрасте и чуть постарше. И вот теперь, разглядывая малышку на старом фото, девушка как-то сразу поняла, что это она и есть. Полина себя узнала, вот только кресла такого не помнила совершенно. Невыносимо хотелось заглянуть в обрезанные части снимка, наверняка рядом стояли ее родители, о которых девушка не имела представления. Любые попытки расспросить о них бабушку разбивались о стену ледяного молчания. Бабушка поджимала губы так, что, будь ее воля, она бы наверняка вся свернулась внутрь; светлые глаза становились пустыми, совсем прозрачными, и у Полины пропадало всякое желание, как поговаривала бабушка, «ворошить прошлое».
Вспомнив, зачем пришла, девушка вытащила из ящика большое махровое полотенце вылинявшего желтого цвета и вернулась в спальню. Там она достала из глубины платяного шкафа чемодан и бережно спрятала фото в карман крышки. Сгустком тепла грудь согревало ощущение прикосновения к фрагменту своего неизвестного прошлого, где у нее была семья, белое платьице и большое бархатное кресло.
Глава 7
Других
Вода у берега прогрелась хорошо. Девушка зашла по щиколотку, затем по колено, постояла, привыкая, и все же рискнула окунуться целиком. Быстро работая руками и ногами, она поплыла вдоль берега, где было потеплее. Полина любила воду, хорошо плавала, но опасалась глубины и старалась не терять дна под ногами.
Чистейшее море мигом смыло все страхи с тревогами, вернув ясность и радость от нового места жительства. Еще оттого, что впервые в жизни можно провести целое лето хозяйкой в собственном доме, а не туристом в гостинице, с сожалением провожающим каждый драгоценный день отпуска.
Всего в нескольких метрах от нее вдруг ударил вверх фонтан воды и кто-то громко фыркнул. Сначала почудилось, что это пловец в черном гидрокостюме, но показался плавник – и стало понятно: дельфин. Полина задохнулась от восторга, она никогда не видела дельфинов так близко. Восхищенно наблюдая, как он играет, выкатывается из воды глянцевым черным колесом, девушка самой себе немедленно поставила условие: не обращать внимания ни на какие странности, что бы ни мерещилось, что бы ни происходило. Остаться здесь до осени, загореть, вернуться в счастье и полностью избавиться от тяжелого осадка на душе, который так и норовил взбаламутиться и напомнить свое гадкое послевкусие при любом удобном моменте.
Дельфин уплыл в сторону острова, и девушка вышла на берег погреться. Она села на полотенце, обхватила колени руками и подставила спину солнцу. Блаженное умиротворение разлилось по всему телу, как долгожданная награда, как главный приз марафонского забега…
Тут из-за острова показался катер и направился в сторону порта с рыбозаводом. Полина прищурилась, приставила ладонь козырьком ко лбу, силясь рассмотреть человека за штурвалом, но расстояние не позволяло.
Спину стало припекать, девушка вытянулась на полотенце, закрыла глаза и сняла черные очки, чтобы они не оставили белых кругов. Глубокое расслабление растворило все ненужные тревожные и тоскливые мысли, будто ее выпустили на воздух из тесного, душного подвала. Даже захотелось глубоко вдохнуть полной грудью и медленно, с облегчением выдохнуть.
Почувствовав, что достаточно хорошо прогрелась, Полина приподнялась, чтобы перевернуться, и увидела, как неподалеку из воды показалась человеческая голова. Двигалась голова так, словно человек не плыл, а пешком расхаживал по дну. Вскоре на берег вышел мужчина среднего роста с телосложением профессионального пловца, отряхнулся, как мокрая собака, и направился к лестнице. Был он абсолютно голым, если не считать того, что все его тело покрывала какая-то зеленовато-бурая короста, подобно ракушечнику на днищах кораблей.