Перекресток V. INFINITY
Шрифт:
Услышав про крючок, опарыш тут же напрягся, угрожающе распахнул мохнатые хелицеры, вскинул жало и гневно зашипел. А затем двинулся в мою сторону.
— Мать твою, — повторил я, резво спрыгивая с камня. — Ты чего такой дерзкий, падла?
Ощутив проскользнувшую в моем голосе дрожь, мелкая сволочь победоносно дернула хвостом и сделала еще один шаг вперед.
— Стррах!
— Не то слово, блин… как же тебя… о, точно.
Решение оказалось достаточно простым — я подобрал лежавшую рядом ветку, аккуратно придавил ею негодующего опарыша, после чего насадил-таки его на крючок.
—
Элитная наживка шлепнулась в воду, удочка прочно угнездилась между камнями, а я решил заняться более насущными делами и снова открыл рюкзак. Выбитое из магистра колечко после недолгих размышлений все же отправилось на суточный аукцион, потом мой взгляд уткнулся в яйцо птеранодона…
— Чего уж тянуть… Говард, ты здесь?
Кальмар послушно всплыл возле берега, но затем недовольно хлюпнул и попытался вылезти на камни — судя по всему, температура воды оказалась слишком низкой для его изнеженного тела.
— Говваррд хорроший, — внезапно сообщил Флинт. — Говваррд хррабррый!
Моллюск бросил на попугая удивленный взгляд, равнодушно булькнул и окончательно выбрался из родной стихии.
— Рад, что вы подружились, — улыбнулся я, доставая из хранилища светло-коричневый шар. — Смотрите, кто у нас тут. Готовы?
К сожалению, полученная за счет Демиурга “совместимость” имела серьезные ограничения — увидев яйцо, питомцы дружно возмутились, а Говард так и вовсе плюнул в потенциального коллегу чернилами. Правда, не попал.
— Птеррадактилль крраб!
— Да ну вас. А ты — давай, вылупляйся. Активация. Рождайся, короче.
Неизвестно, какая из команд лучше других подействовала на будущего птеранодона, однако уже спустя мгновение раздался тихий хруст, по скорлупе разбежалась сеточка трещин, а наружу выглянул клюв — маленький и тонкий.
[Чтобы активировать питомца, вы должны дать ему имя.]
— Крраб, — с презрением выплюнул Флинт. — Меррзкий!
— Мерзкий краб, — рассеянно пробормотал я, следя за тем, как крохотная рептилия выбирается из заточения. — Да уж, хорошее имечко… ой. Стоп, стоп, я не то имел в виду! Отмена, твою мать!
[Внимание!
Ваш питомец относится к воздушному типу. Он не сможет сопровождать вас под водой или в закрытых помещениях, а также погибнет, если вы надолго оставите его в одиночестве.
Ваш питомец относится к транспортному типу. Не заставляйте его вступать в бой.
Проводите со своим питомцем как можно больше времени — это позволит ему окрепнуть.
Возрождение погибшего питомца возможно не раньше, чем спустя [1] час после смерти.
У вашего питомца есть характер. Воспитывайте его так, как пожелаете — и будьте готовы к последствиям.]
— Вот дерьмо! Флинт, сволочь ты мелкая!
— Опассноссть.
К сожалению, на этот раз система
Откатить изменения тоже не получилось.
— Гадство…
Валявшийся на камнях кальмар весело хрюкнул, протянул вперед щупальце, а затем ткнул им нетвердо держащегося на ногах Краба. Тот испуганно пискнул и шлепнулся навзничь, беспомощно размахивая маленькими крылышками.
— Говваррд хррабррый!
— Вот вы сволочи, — вздохнул я, поднимая барахтающегося на земле пета. — Не бойся, дружище, они не со зла. Просто завидуют. Ты скоро вырастешь, станешь большим и сильным, покажешь им кузькину мать…
Крылан благодарно пискнул, изо всех сил вцепился в рукав, после чего с нескрываемой злостью уставился на сидевшего совсем рядом Флинта.
Тот нервно икнул и отодвинулся чуть дальше, едва не свалившись с моего плеча.
— Смотрю, вы уже находите общий язык. Молодцы.
В ответ на это заявление Говард возмущенно хлюпнул и неуклюже развернулся ко мне задницей. Более рассудительный попугай остался на месте, однако все же не удержался от комментария:
— Крраб — крраб!
— Истину глаголешь, — согласился я, аккуратно пересаживая крылана себе за спину. — Ты там как, держишься?
Раздалось утвердительное шипение, а затем громкий щелчок и наполненный ужасом вопль Флинта:
— Стррах!
Частично лишившийся хвоста попугай сорвался с моего плеча, отлетел в сторону и завис на одном месте, издавая гневные крики. Сжимающий в клюве пучок ярко-синих перьев Краб торжествующе пискнул. А торчавшая рядом удочка, словно дождавшись наиболее подходящего момента, внезапно затряслась, согнулась в дугу, после чего распрямилась, выдернув из воды голый крючок.
— Ах ты…
Возмущение от потери дорогостоящей наживки перевесило все остальные эмоции — отмахнувшись от негодующего Флинта, я схватил продолжавшего нежиться на солнце кальмара, с трудом поднял его и швырнул туда, где только что виднелся поплавок:
— Там форель! Лови!
В воздухе мелькнули растопыренные щупальца и огромные испуганные глаза, а потом упитанное розовое тельце с громким плеском шлепнулось в реку.
— Форель лови!
Питомец скрылся из виду, но уже через две или три секунды вернулся на свежий воздух и направился к берегу, отчаянно загребая всеми щупальцами сразу.
— Куда?!
Моллюск попытался объясниться, но как раз в это мгновение рядом с ним промелькнула длинная хищная тень, поверхность воды вскипела, к небесам взлетели фонтаны брызг — и все закончилось.
Иконка питомца погасла, сигнализируя о его бесславной кончине.
— Зашибись.
Поскольку второй наживки у меня не было, а отдавать за нового опарыша сотню золотых монет не позволяла внутренняя жаба, то рыбалка вполне логично подошла к концу. Однако других вменяемых занятий на горизонте не наблюдалось, так что спустя какое-то время все вернулось в уже привычную колею — обнаружив удобный пригорок, я растянулся на мягкой травке, открыл форум и стал жаловаться на жизнь коллегам-рыбакам.