Перекресток в центре Европы
Шрифт:
–…Пока язык будешь учить, можешь заняться чем угодно, – продолжала пани, – и распрекрасно: государство тебе будет платить пособие по безработице, плюс пособие на ребенка, да вообще можно не работать! Эта страна, милая моя, заботится о своих гражданах, уж поверь! А для начала, все же, нужно получить паспорт. Короче, дам вам в помощь одного толкового парня, он все тут знает, с ним быстро управитесь. Сейчас я его проинструктирую.
Она вышла из комнаты и принялась звонить.
– Что ты задаешь глупые вопросы, – тут же напустился на жену Иван, – она только делает документы, остальное ее не касается! Все, что нужно,
– Ну, все, – вернулась Зина, прервав их разговор, – встречаетесь сегодня в десять, на Панкраце, список я вам дала. Вперед.
Юля с Иваном допили кофе и, поблагодарив уважаемую пани, удалились. Иван на прощание галантно приложился к ручке с облупившимся кроваво-красным маникюром.
– Ах, какой хороший мальчик, – расплылась в улыбке пани Зина, – держу за вас пальцы, – она игриво пошевелила красивыми длинными пальцами, продемонстрировав восемь золотых колец, – не беспокойтесь, все будет хорошо.
– Как-то все слишком хорошо и просто, – пробурчала Юля уже на улице, – даже странно: рассказывает о том, как все тут замечательно живут, а сама сдает комнаты каким-то девицам. Может, это ее прислуга? Хотя, она не похожа на богатую женщину. Ты обратил внимание, в каком сарае она живет?
– Она очень занятой человек, ей некогда заниматься уборкой.
– А на ремонт денег нет, да?
– Слушай, какое нам дело до того, как она живет? Повторяю, нам от нее нужна услуга, за которую мы платим деньги. Я не один день потратил, прежде чем нашел ее. Она – надежный человек, у нее много клиентов, и все довольны, я навел справки. Остальное нас не касается!
Не смотря на уверенность Ивана, Юля испытывала беспокойство. Пока все было на уровне разговоров и развлекательных поездок это не выглядело так серьезно. А теперь все на самом деле: они уже заплатили часть денег за ее документы.
«Может, отказаться, пока не поздно? Вернемся назад в Россию. Живут же и там люди! Что нас тут ждет? Все чужое, все чужие…»
Иван, тем временем привычно распоряжался:
– Так, до десяти у нас еще есть время. Зайдем в кафе, нужно поесть. Сегодня предстоит сделать много дел…
«Чего уже метаться, решила, значит решила».
– Вы Юля и Иван? – обратился к ним симпатичный молодой мужчина, когда они нервно прохаживались у метро Панкрац, в ожидании встречи с «толковым парнем», обещанным пани Зинаидой. Иван почему-то так и не обзавелся мобильным телефоном, поэтому созвониться для уточнения было нельзя.
– Добрый день, меня зовут Владимир, – представился молодой человек.
– А как Вы поняли, что мы ждем именно Вас? – удивилась Юля.
– Наших ни с кем не спутаешь, – усмехнулся Володя, – кроме того, вы говорили по-русски. Ну что, пошли?
– Так, – заявил Иван, – мне нужно вернуться на работу. Как-никак, я – подневольный человек.
«И тут начинается та же история, – с неудовольствием подумала Юля, – Опять он занят работой!».
Расставшись с Иваном, они отправились в полицию, потом – в русское посольство, потом – к нотариусу. Володя действительно был в курсе, что именно надо делать и даже мог по-чешски объясниться с чиновниками, поэтому с делами управились быстро.
На
Только с женихом Юля так и не познакомилась, да и зачем? Брак-то фиктивный!
Утром, в день свадьбы Юля переодевалась в доме пани Зинаиды в жутко взвинченном состоянии. Через полтора часа состоится церемония, потом она получит документы, ради которых все затевалось и эта выматывающая суета, наконец, прекратится. К тому, что она выходит замуж за человека, которого ни разу не видела и про которого знает только то, что его зовут Петер Масный (мясной), она относилась совершенно равнодушно. Фамилия, конечно, дурацкая, но ей-то какое дело?
Пани Зинаиду Юля не застала: та, с самого утра уехала по какому-то неотложному делу. Ее присутствие на свадьбе категорически исключалось: она была слишком хорошо известна в определенных кругах и ни в коем случае не должна была мелькать возле мнесского уржада (городской управы), где должна была состояться регистрация брака.
Невесте помогали одеваться девушки, жившие у пани Зинаиды, те самые, «бестолковые пробки», которых она так ругала в день ее приезда.
Юля рассчитывала приобрести в их лице подружек: все-таки они живут здесь, почему бы не подружиться?
– Где я тебя раньше видела? Не на Перловке работаешь? – с ходу огорошила ее вопросом одна из них.
– Я пока нигде не работаю, – Юля еще не успела узнать, что Жемчужная улица – Перловка – была местом средоточения девиц легкого поведения.
Ее ответ вызвал всплеск веселья:
– Ничего, Зина поможет тебе туда устроиться!
Девушки снимали у Зинаиды углы, в свободное время помогали по хозяйству: ходили в магазин, убирали квартиру, готовили еду и так далее. Пуская их в квартирантки, Зина всегда оговаривала, что им придется заниматься домашними делами. Она – человек занятой, поэтому ставит вот такое необременительное условие. Все, конечно соглашались, но потом, обычно, пренебрегали своими обязанностями, и дня не проходило, чтобы в доме не разгорался скандал. Антикварная мебель покрывалась пылью, окна давно не требовалось занавешивать, а на кухне громоздились горы немытой посуды.
– Пользуются моей добротой, лентяйки неблагодарные, – возмущалась Зина и регулярно устраивала им разносы, но это мало помогало.
Окутывая невесту вместо фаты пеленой табачного дыма, девушки помогли ей разобраться со свадебным нарядом. Конечно, кто же откажется помочь в таком приятном деле, это же вам не посуду намывать или пол драить.
Юля, поглощенная приготовлениями, как-то не обратила внимания, что «подруги невесты» все, как одна, изъяснялись исключительно непечатно.
Свадьба прошла без сучка и задоринки, если не считать нескольких заминок. Будущих родственников, заявившихся на бракосочетание шумной толпой: папа, мама, сестра с мужем, дядя с тетей, Юля видела в первый раз, но знала о них достаточно. Готовясь к собеседованию в полиции, пришлось добросовестно зазубрить генеалогические, династические и тому подобные нюансы этого семейства. Правда, сведения слегка перепутались из-за предсвадебных волнений, но время для уточнений еще имелось.