Перекресток в центре Европы
Шрифт:
– Барва, – прочла она на этикетке, – ага, это краска. Судя по тому, что нарисована решетка, скорее всего, это краска для металла. Интересно, рядом абсолютно такая же банка, а почему цена разная? И с какой стати я за собственные деньги должна решать все эти ребусы?
С досадой вернув банки на полку, она медленно побрела дальше, рассматривая товар. Чего тут только не было! Разнокалиберные щетки, мешки с непонятными надписями, пластиковые овальные ведра с яркими крышками всех цветов, банки металлические, пластиковые и стеклянные с загадочным содержимым и масса других, совершенно
– Брусна папира, – прочла она надпись на упаковке, – ага, теперь запомню на всю жизнь. Ну и какую мне нужно? Она же под номерами, а этот, с позволения сказать, мастер Григорий ничего мне не объяснил! И сколько надо покупать?
Она набрала его номер. Получив нужную информацию, уверенно положила в корзинку несколько упаковок и, окрыленная успехом, чинно отправилась дальше.
– Чего желает пани? – раздался рядом любезный голос. Вопрос, естественно, был задан по-чешски.
Юлька тяжело вздохнула.
– Ох, – покачала она головой, – мне нужно покрасить окна, – она поставила корзинку с бумагой на пол и нарисовала в воздухе прямоугольник, – окна, – повторила она, – красить, – она несколько раз провела воображаемой кисточкой перед носом у продавца, – красить окна, – медленно повторяла она, продолжая плавно махать рукой.
Со стороны все это смахивало на сеанс гипноза: продавец, на свое несчастье решивший обслужить русскую пани, как зачарованный следил за мерными взмахами ее руки. На них оглядывались и улыбались. Продавец начал багроветь.
– А! Пани желает краску для дерева, – наконец догадался он.
– Да! – обрадовалась Юлька. Фраза «барва про древо», была вполне понятна.
Продавец с заметным облегчением подвел ее к нужной полке и поспешил скрыться.
Однако купить указанный товар Юля не решилась. Во-первых, она не была уверенна, то ли это, что ей действительно нужно, во-вторых, цена показалась слишком высокой, а в-третьих, она опять не знала, сколько нужно покупать. Да и не могла она вот так просто взять и купить первую попавшуюся краску. Прежде она должна была обойти несколько магазинов, чтобы определиться с ценой, а вдруг точно такая же где-то стоит гораздо дешевле. Нет, делать такие покупки без специалиста было совершенно невозможно! Оплатив брусну папиру, она отправилась домой. Надо было все-таки убедить несговорчивого Григория пойти с ней и помочь с выбором.
Недалеко от ее дома попался небольшой магазинчик «Лаки – краски», куда она тоже решила заглянуть.
– Цо си пршеете (чего желаете), – поинтересовался молодой продавец.
– Потршебуем штэтку (мне нужна щетка).
– Штэтку? – повторил продавец, – малиршску (малярную)?
– Нет, просто штэтку! – ответила Юлька, уже слегка поднаторевшая в ремонтной терминологии, она твердо запомнила, что со всеми этими
Молодой человек за прилавком неожиданно расхохотался, на его смех из боковой двери вышла женщина средних лет. Он начал что-то быстро ей рассказывать, часто повторяя на разные лады эту самую штэтку. Пани нехорошо ухмыльнулась и, процедив сквозь зубы: «Она сама штэтка», резко повернулась и швырнула на прилавок прямоугольную коробочку. Юльке захотелось так же резко повернуться и уйти, но она взяла себя в руки, молча оплатила покупку и ушла.
«Мощно я готовлюсь к ремонту! Наждачная бумага и щетка для краски. Можно начинать!», – сердито думала Юля, поднимаясь по винтовой лестнице в свою холодную пустую квартиру.
– Почему такой ажиотаж из-за обыкновенной щетки? – недоумевала она, рассказывая вечером о своих приключениях, заглянувшим на огонек Вове с Аллой.
– Штэтка, говоришь? – усмехнулся Вова, – «штэтка» на сленге значит «проститутка»! Ты пришла в магазин и потребовала проститутку.
– Ах, вот оно что! Как? – встрепенулась Юля, – значит, и меня ни за что, ни про что обозвали проституткой? Что я им сделала плохого?
– Не расстраивайся, – махнул рукой Вова, – ну, не любят они нас, что с этим поделать!
– Ноги моей больше не будет в этом магазине! Жаль только, что хозяйке я не могу сказать, что хотелось бы, а то зашла бы завтра. Хоть с переводчиком иди, так хочется учинить там скандальчик, чтоб знали кто тут штетка! Надо срочно учить язык!
– Да, ради этого, конечно, нужно поторопиться! – засмеялся Вова, – не обращай внимания, будь выше!
– Надо же, – не могла успокоиться оскорбленная Юлька, – в глаза улыбаются, а за глаза…
– Ну и что? Подумаешь, новости! Можно подумать ты только что об этом узнала! За что им нас любить? Мы приехали в их страну, претендуем на их работу, многие из нас урывают больший кусок их пирога, многие просто нарушают законы, мешают жить…
– Ой, Вов, ну что ты их оправдываешь? – неожиданно возмутилась Аллочка, – Да они счастливы должны быть, что наши за гроши реставрируют их средневековые развалины – везде все обновляют! А кто, скажи мне, всем этим занимается? Скажешь чехи? Да они пиво лакают по господкам! Не будь наших, вся Прага развалилась бы от ветхости! А аборигены прокисли бы тут в своем стоячем болоте! Они же спят на ходу, гоблины, прости господи, иначе и не скажешь! У них даже эскалаторы в метро едут в два раза медленнее, чем у нас! Центр Европы, елки – палки! Трясина!
– Да как вы не поймете, – прервал Вова тараторящую жену, – не нужно им всего этого! Никаких наших благодеяний! Они привыкли жить так, зачем что-то менять? Им хорошо в этом их болоте! Спроси любого чеха, чего он хочет, он тебе ответит: добрый быт (квартиру), халупку (дачу), теплую манжелку (жену) под бок, пивичко и пенизки (денежки) без хлопот и чтоб никто на это не посягал! Все! А уж что там в мире творится, это им неинтересно!