Перекрёсток параллельных линий
Шрифт:
— Я утром встала, увидела на кухне мужа и вызвала врачей и милицию, вот и всё.
— Значит, человек, лежащий на кухне, Ваш муж? — достав блокнот, Денис принялся туда всё записывать. Он не любил надеяться на память, зная, что она не такая верная союзница, как хотелось бы думать.
— Да.
— А как его звали?
— Реунов Виктор Михайлович, — отвечая, женщина смотрела по очереди невменяемым взглядом то на Дениса, то на Мишу, пристроившегося рядом на подлокотнике.
— Угу.
— Анна Сергеевна, а что вы со своим супругом делали вчера вечером? —
— Вчера вечером муж, как всегда, пришел нетрезвый, — женщина всхлипнула, но глаза, наконец, обрели ясность, — Мы немного повздорили. Он, когда выпимши, он всегда ругается. Потом, я пошла спать, а утром нашла его вот там, — она опять всхлипнула, — Уже не живым. Это не я! — на лице её отразилась паника, — Честное слово! Я бы никогда! Я его любила! Это все знают! Ну, дерётся иногда, но что ж за беда! Я никогда не жаловалась! Господи как же я, без него! — и она разрыдалась, уткнувшись в ладони.
Денис скучающе осмотрелся, обычная бедная квартира, да и история, казалось бы, обычная: он пьёт и бьёт её, она терпит-терпит, а потом терпелка заканчивается, но таким варварским способом… да и мальчуган… он опустил глаза на малыша, продолжавшего играть на полу. Вот тут-то его и прошиб пот: странная, ни на чем не основанная, уверенность пронзила его — это мальчик! Это он убил отца, и не просто убил, а сжег. Мальчик отлично умеет поджигать предметы и при желании пользуется этим. Денис поёжился, не может этого быть! Что за чертовщина!
— Анна Сергеевна, а Ваш сын, кстати, как его зовут? Где он был во время ссоры? — спросил Денис, смотреть на ребёнка было выше его сил, он притягивал взгляд, как притягивает бабочку горящая лампа, но знание о способностях мальчика наоборот отталкивало, заставляя опасаться неизвестно чего.
— Сашенька? — от удивления женщина отняла руки от лица и перестала плакать, — Сашенька уже спал. Витя пришел в одиннадцать часов. Да и я стараюсь, что б Сашенька никогда не видел наших размолвок, он очень сильно нервничает.
— Саша? — спросил Денис, медленно произнося слова, — Ты всё видел, правда?
Саша поднял на него свои глаза, чистые и честные, какие бывают только у детей:
— Когда он пришел, я спал, но он так кричал, что я проснулся.
— Саша, а что ты делал потом? — задавая этот вопрос, Денис уже знал ответ и от этого у него в желудке противно зашевелился съеденный пару часов назад завтрак.
— Да что вы пристали к моему ребёнку? — начала кричать мать, — Я запрещаю его допрашивать! Вы травмируете детскую психику!
— А вы не травмировали ее, когда жили с алкоголиком, который бил вас, а возможно и ребёнка? — спросил Миша, выразительно посмотрев на синяки разной степени давности у неё на руках, какую бы ересь не спрашивал Денис, они были командой.
Анна Сергеевна сразу как то посерела и осела на диване.
— Не обижайте маму, — вдруг, как будто в пустоту, ни к кому не обращаясь, сказал Саша.
— Мы не будем, — сказал
— Я сначала послушал их, а потом когда понял, что всё как всегда, пошел играть в машинки. Я люблю играть в машинки, — казалось, мальчик беседует сам с собой, он не обращал на незнакомых мужчин внимания и не отрывался от любимого занятия.
— Сашенька! — вздохнула женщина и поднесла руки к лицу, было видно, для неё это было откровением, что сын часто становился свидетелем ссор.
— А потом, когда мама пошла спать, я решил проучить его, чтоб он больше никогда-никогда не обижал мамочку.
— Ты захотел, что бы он сгорел? — это казалось полным бредом, что мальчонка силой мысли поджег своего отца.
— Да, я подошел и сказал ему, чтоб он сгорел и ушел. Пошел в комнату и закрыл дверь, потому что очень неприятно пахло.
— И он молчал? — ошарашено спросил Миша, бред напарника это одно, но коллективный бред это уже почти истина.
— Да, всё было очень быстро. Он сгорел пока я дошел из кухни до комнаты.
— До этой комнаты? — хором спросили мужчины.
— Да я сплю вон на той кушетке, — разговор о комнате заинтересовал мальчика, он поднял голову и теперь радостно смотрел на Дениса, — Это моя комната. Раньше, когда к маме приходили подруги, они пили чай в этой комнате, за столом, а теперь давно уже никто не приходит, — личико малыша погрустнело, — Но теперь всё будет как раньше, правда?
Анна Сергеевна захрипела, и все обернулись на неё, она с сипеньем открывала и закрывала рот, держась рукой за сердце, лицо её посерело, а левый глаз дёргался.
— Мишка, быстро звони медикам! У неё инфаркт, если не инсульт, — только этого ещё нам не хватало.
***
Когда Денис с Мишей вернулись в отдел, был уже обед. От утреннего хорошего настроения не осталось и следа, нестерпимо хотелось вымыться, чтобы смыть с себя следы этой истории. Но она не закончилась, а продолжалась, расцветая буйным цветом: женщина угодила в реанимацию, приехавшая бригада диагностировала инфаркт, это конечно было лучше, чем инсульт, но не намного. Мальчика забрал инспектор по делам несовершеннолетних, и оперативники очень сильно акцентировали внимание на том, чтобы с мальчиком обходились максимально ласково и корректно, рассказать правду они не могли, потому что тогда бы их забрала следующая бригада и конечным пунктом их путешествия бы была больница, именуемая в народе "Белые столбы".
Мишка отвлёкся от написания отчёта:
— Откуда ты узнал, что это парнишка?
— Не знаю, — Денис почесал лоб, от нервов чесалось всё тело, но он сдерживал себя, — Я вдруг понял, что он может сжечь силой мысли. Я частенько такое про людей понимаю. Хотя нет… ТАКОЕ я узнаю впервые. Понимаешь я как будто знаю сильные стороны людей, — усилием воли он перестал чесаться и положил руки ладонями на стол, — Вот когда с тобой познакомился, я так же знал, что ты можешь разговорить людей, ещё до того как в первый раз с тобой на задание поехал.