Перекрёсток параллельных линий

Сорока Света

— Дэн, ну почему ты не можешь быть милым с людьми? — кокетливо промурлыкала Эл.

— Потому что ты с ними не по рангу мила, душечка моя, — в тон ей ответил Дэн. Это была давняя игра: он был страшным начальником, а его помощнички — нормальными людьми. Хотя окружающие знали, что это только игра, все её поддерживали, а новенькие, в первое время, даже боялись Дэна, но, по правде говоря, только первое время.

В дверь постучали.

— Войдите, — голос начальника, как всегда, приобрел злобность.

В кабинет вошел худой мужчина лет тридцати пяти с крупными чертами лица и почти

седыми волосами.

— Вик, поручите агенту Лис, быть в кафе "Крылья" в 15:30. Необходимо выяснить всю возможную информацию вот у этого человека, — Дэн кивнул на монитор, — Вам пришлют фото. Имейте в виду информация о том, кто дал вам приказ, до Лис дойти недолжна, — приказы в Организации выдавались чёрте-как, мог позвонить зам, или второй зам, или начальник управления, или начальник чужого управления. В общем, дележа: это твоё, а это моё, никогда не было. Есть работа, значит её надо сделать.

— Разрешите исполнять, — вытянулся по стойке смирно мужчина, всё-таки Дэн питал слабость к военным порядкам, делая исключения только для своих помощников.

— Исполняйте.

— Дэн, я скоро буду уходить из твоего кабинета, когда ты народ вызывать будешь. Они только при мысли о тебе, начинают плохо пахнуть, — хихикнула Эл, когда за Виком закрылась дверь.

— А хочешь, я тебе отдельный кабинет выпишу, с ванной, и ты их всех будешь жалеть и отмывать? — ехидная улыбочка скользнула по лицу начальника.

— Тоже мне, нашел мать Терезу, просто моё чувство прекрасного плохо переносит их выражения лиц и запах, — Эл уже смеялась в голос.

глава 9

Эл (2000 год).

Эля приоткрыла глаза. Ей было тепло и хорошо от того, что она вся была аккуратно закутана в плед. Откуда он взялся, девушка не могла припомнить. Прищурив глаза, чтобы не было заметно, что она проснулась, Эля посмотрела на своего охранника. Неужели это он её укрыл? Кирилл сидел на стуле и смотрел невидящим взглядом на её ступни, выглядывающие из-под пледа. Его красивые руки, с длинными пальцами, расслаблено лежали на коленях. В голову Эли закрались мысли об этом парне: "Интересно, о чём он думает?" Сейчас, когда он не знал, что за ним наблюдают, она могла рассмотреть его, не сталкиваясь взглядом с этими магнетическими глазами, вынуждающими смотреть только в них, засасывающими как трясина. Костяшки на его руках были сбиты, кожа, сквозь которую проступали синие вены, была испещрена старыми шрамами. Её взгляд поднялся выше, к лицу юноши, его тёмные глаза были задумчивы и печальны, справа по линии подбородка был длинный шрам. "Интересно, как он попал на службу к этому страшному человеку?" — думалось Эле.

Дверь открылась, и зашел Карен, разрушая тот чарующий образ, который начал рождаться в голове девушки. В руках его был поднос с завтраком, не обращая внимания на Кирилла, Карен подошел к столику посередине комнаты и поставил еду. Кирилл молча поднялся и вышел, как обычно это бывало.

— Доброе утро, Элеонора, — слегка потрепал Элю по плечу Карен, — Я знаю, что ты не спишь, так что не притворяйся и открывай глазки, — от этого сюсюканья

ей стало до того тошно, что свело живот.

— Ты не передумала сотрудничать?

— Нет, не передумала, — напряженно сев на кровати и поборов страх, девушка взглянула ему в глаза, — Что я должна сделать?

Карен пристроился на краю лежанки и окинул её сосредоточенным взглядом:

— Ты сначала поешь. Похоже, сон пошел тебе на пользу. Нам для занятий необходимо твоё желание раскрыть себя.

Сосредоточено жуя завтрак: овсяную кашу с фруктами и кусок черного хлеба, Эля спросила:

— А можно впредь не класть эту гадость в кашу, — и отодвинула очередную ягодку на край тарелки, — Пусть повар не портит отличное блюдо.

— Я всегда считал, что девочки любят сладкую кашу, — Карен приподнял одну бровь.

— Не знаю как девочки, а я сладкой ем только рисовую кашу. То извращение, которое вы творите с геркулесом и гречкой есть невозможно, возможно только давиться! — откуда в ней взялась такая смелость, она не знала, Эля боялась этого человека, но в душе её зарождалось жёсткое желание сделать всё, чтобы выбраться отсюда.

— Я учту это, когда буду готовить в следующий раз, — каша встала комом в голе, и ей пришлось откашляться, вот уж чего девушка не ожидала так это то, что берёт еду из рук врага в прямом смысле этого слова. Закончив трапезу она встала с кровати и отряхнулась:

— Я готова.

— Отлично, — Карен направился к двери, — Пойдём. Я предпочитаю тренироваться в другой комнате, кто знает, может твой талант — это пирокинез, не хотелось бы спалить мой милый дом.

Эля последовала за ним. Когда они вышли из дверей, в коридоре, прислонившись к стене, стоял Кирилл, в его глазах было что-то странное, но что, девушка не успела понять.

— Ты пока можешь быть свободен, я позову тебя, когда мы закончим. Сходи, поспи, у тебя усталый вид, — улыбнулся помощнику Карен.

— Не расстраиваете девочку, она думает, что я робот — не ем и не сплю, — буквально на секунду на лице Кирилла вспыхнула улыбка, а в глазах появилось лукавое выражение, но только на секунду, потом лицо его утратило эмоции, словно и не было их там. Эти слова вызвали ответную улыбку Карена.

— Ладно, больше не буду понижать твой рейтинг в её глазах.

Они шли по длинному коридору, в котором не было окон, да и двери встретились только две. В конце коридора, в тупике, была последняя третья дверь, к ней-то видимо и лежал их путь. Комната производила странное впечатление: стены покрыты железом, пол мягкий, но непонятно из какого материала, скорее всего, огнеупорного, окон в комнате, так же как в коридоре и в Элиной темнице, не наблюдалось.

— Мы под землёй? — удивительно, но эта мысль посетила девушку только сейчас, до этого ей почему-то казалось, что они, наоборот, на каком-то высоком этаже.

— Да, конечно, — пожал плечами Карен, как будто она спросила, какую-то глупость, — Так теперь попробуем поработать. Ты умеешь медитировать?

— Ну, я представляю, что надо делать, но никогда не пробовала, — Эле не хотелось казаться полной дурой, не говорить же ему, в конце концов, что её познания в этой области стремятся к нулю.