Перекати-поле
Шрифт:
— В этой жизни нет никого более прекрасного, чем Кэти, ТД, и ты сам это знаешь. Когда ты собираешься с ней поговорить?
— Как только мы приедем домой. Было бы нечестно ничего не сказать ей. Мы с тобой уедем на осенний сбор первого августа. Летом у нее будет несколько месяцев на то, чтобы привыкнуть к мысли, что мы с ней не будем видеться… пока не почувствуем, что готовы возобновить отношения.
«Ты хочешь сказать, пока ты не будешь готов», — с возмущением подумал Джон. Он вообще не мог поверить, что они с Треем ведут этот разговор.
— А твое решение поговорить с ней сразу же после
Трей снова покраснел.
— Возможно.
— А что, если во время этой паузы Кэти влюбится в кого-то другого? И узнает, что может жить без тебя?
На мгновение где-то в глубине глаз Трея мелькнуло отчаяние.
— Это тот самый шанс, которым я хочу воспользоваться, хочу рискнуть.
«Да ничем ты не рискуешь, заносчивый сукин сын, потому что уверен, что Кэти все равно будет ждать тебя», — подумал Джон.
— Ты разобьешь ей сердце, — сказал он.
Трей опять обмяк.
— Я знаю. Но Господь простит меня — я уверен.
— Надеюсь, что он действительно тебя простит, потому что Кэти может этого и не сделать. Ты же знаешь, она могла поехать поступать в Южнокалифорнийский университет.
— Да, знаю.
В самолете по дороге домой они почти не разговаривали.
На мгновение Кэти показалось, что ей снится какой-то дурной сон. Настоящий Трей не мог говорить ей о том, что, как ему кажется, они должны дать друг другу немного «свободного пространства», когда приедут в Майами. С его губ просто не мог сорваться весь этот перечень логических доводов в пользу «периода на то, чтобы немного остыть».
— Мы никогда не давали друг другу возможности узнать других людей, Кэти, и я… я думаю, нам нужно сделать это, чтобы быть уверенными в том, что мы предназначены друг для друга… К тому же я подумал, что твое отношение к футболу, может быть, помешает… нашему счастью и мы не сумеем сочетать твою карьеру — карьеру врача — с моей карьерой тупого стареющего игрока в футбол… Тут есть над чем поразмыслить, Кэти. Мне… мне жаль, что я не догадался об этом раньше, но я был совершенно без ума от тебя… Однако мы по-прежнему будем видеться. Мы будем жить в одном кампусе… на расстоянии вытянутой руки. Не совсем порознь…
Во время его монолога она отметила несколько моментов: он ни разу не назвал ее Кэтрин Энн и все время говорил в прошедшем времени. Кэти лишилась дара речи. Она не верила своим ушам, и от этого язык онемел, а в горле пекло так, будто она проглотила пчелиный рой.
— Ну скажи что-нибудь… пожалуйста, — умоляюще произнес Трей. — Или… или ты снова онемела?
Кэти встала. Они сидели на диване-качелях на веранде дома ее бабушки, а у их ног лежал Руфус. Пес неохотно поднялся и взглянул на нее, неуверенно завиляв хвостом. Выражение лица Трея было вопросительно-неуверенным.
— Пойдем, Руфус, — сказала Кэти и, открыв дверь, придержала ее, чтобы пропустить собаку в дом. Затем она вошла следом и мягко прикрыла за собой дверь.
Глава 21
Она перестала принимать свои желтые таблетки. Выпила последнюю на двадцать первый день ее цикла, а потом бросила. Зачем? Она приходила в клинику доктора Грейвса вялая и апатичная и работала там по полдня, потому что этим летом разразился экономический кризис. Появившееся свободное время после обеда Кэти использовала для того, чтобы подобрать себе гардероб
Те небольшие сбережения, которые Кэти удалось накопить, позволили ей выбрать одежду для колледжа только в магазине подержанных вещей в Амарилло, и она с радостью отправилась в поездку по безлюдному шоссе через бурые пустынные прерии. Трея не было в ее жизни уже целую неделю, когда однажды после работы она повернула машину своей бабушки к дому Джона.
***
Лежа на кровати в своей комнате, Джон беспокойно листал проспект для поступающих в университет Лойола, который он вытащил из мусорной корзины, куда его после Дня подписания выбросил отец. Джон догадывался, почему эта брошюра вызвала у Берта такое раздражение. Колледж отказался от программы развития футбола в 1972 году, а именно этот вид спорта сейчас был на первых ролях во всех соревнованиях на уровне колледжей. Джон почти наверняка знал, кто организовал доставку по почте этого проспекта, и каждый раз, глядя на него, чувствовал приступ подступающей изнутри тошноты.
Телефон звонил каждые полчаса, но Джон не обращал на это никакого внимания, заставляя звонившего оставлять все новые и новые торопливые сообщения на автоответчике.
— Ну же, Джон, давай! — умолял его Трей. — Я знаю, что ты дома. Возьми же трубку, черт побери!
Комната Джона находилась в передней части дома, и поэтому он сначала услышал, а потом уже увидел подъезжающий «форд» мисс Эммы. У того из-под капота раздавался какой-то очень характерный стук, происхождение которого они с Треем так и не смогли определить, — по всей вероятности, что-то возрастное. Как Кэти будет обходиться без машины в кампусе в Майами? Она планировала брать у Трея его «мустанг», когда нужно будет куда-то поехать, и, разумеется, всегда могла рассчитывать на то, чтобы взять пикап Джона.
Он не видел Трея с момента их возвращения из Майами и разговаривал с ним всего один раз, после того, как он объяснился с Кэти. Трей так и не признался ей в своей неверности.
— Я не смог, — заявил он тогда. — Я просто не смог. Мне было и так достаточно тяжело сказать ей, что нам следует расстаться на время и пообщаться с другими людьми. Я знаю, что могу положиться на тебя в том, что ты не расскажешь ей о моих девушках, Джон.
— Только потому, что я не хочу доставлять ей еще б'oльшую боль, ТД.
— Да, понимаю, но я знаю, что ты никогда бы не предал меня, Тигр. Ты мог бы ударить меня, но предать не смог бы никогда.
Новость об их размолвке тут же облетела весь город, и одного короткого взгляда на стоическое выражение лица Кэти было достаточно, чтобы понять, кто от кого ушел. Теперь она превратилась в мишень ехидных сплетен, большинство из которых исходило от Сисси Джейн и ее недалеких приспешниц, так что, если бы Джон продолжал тусоваться с Треем, это означало бы, что он каким-то образом поддерживает решение, принятое другом.