Перекати-поле
Шрифт:
— В таком виде его обнаружила Бетти, — сказал Лу. — Как вы называете этот вид… сексуальных извращений, шериф?
— Автоэротическая асфиксия, — ответил Деке, вновь набрасывая одеяло на голое тело мальчика. — Я не очень в курсе, знаю только, что это одна из самых последних сексуальных причуд. — Он показал на страницу раскрытого журнала. — Похоже, здесь даются пояснения. В принципе, дело заключается в том, что человек во время мастурбации подвешивает себя, чтобы перекрыть доступ кислорода к мозгу. Очевидно, недостаток кровообращения и кислорода как-то увеличивает сексуальное наслаждение.
Лу, похоже, был близок к обмороку.
— Как ваша жена пережила это? — спросил Деке, тут же мысленно одернув себя за этот абсурдный вопрос.
— Примерно так, как и можно было ожидать. Она безутешна. Все это какая-то нелепая бессмыслица. Это настолько на него не похоже…
— Что именно?
— Бетти хорошо воспитывала нашего мальчика. Он во многих отношениях похож на нее. Любит, чтобы все было аккуратно и опрятно. Он оставил беспорядок на кухонном столе…
— Что вы имеете в виду?
— Я ничего не понимаю в этих делах… эта автоэротика… или как там вы ее называете. Мне кажется, что он спешно вышел, когда ел за кухонным столом. Он вскочил и оставил надкусанный сэндвич и несколько бисквитов, намазанных арахисовым маслом. Повсюду были крошки, у банки с маслом крышка снята, откручена пробка на бутылке с горчицей. Он так никогда раньше не делал. Всегда после себя все убирал.
— Можете мне показать то, о чем вы говорите?
— Конечно.
Через заднюю дверь они прошли в кухню, достаточно просторную, чтобы оборудовать там меблированную комнату для сдачи жильцам в аренду. За большим круглым столом сидела Бетти, безмолвная и шокирующе бледная. Деке заставил себя не отводить глаза, когда она подняла на него убитый горем взгляд.
— Дорогая, — нежно произнес Лу, взяв ее безжизненную руку, — приехал шериф, чтобы провести расследование.
— А что тут расследовать? — спросила Бетти, бросив на него пустой взгляд.
— Ну, я рассказал шерифу, что Донни никогда бы не вышел из дома, оставив кухонный стол в таком виде.
Деке увидел, что он имел в виду. Кожура апельсина, недоеденный сэндвич, разрезанные бисквиты, нож, которым намазывали арахисовое масло, прилип к столу. Но, с другой стороны, родители мальчика уехали из города на несколько дней. Масса времени, чтобы убрать за собой до их возвращения.
— Лу, когда вы с женой уехали в Амарилло?
— В понедельник утром, после завтрака. Синди должна была родить после обеда. Мы выехали обратно сегодня, чтобы успеть на футбольный матч завтра вечером.
— В понедельник утром, — задумчиво повторил Деке. Сегодня четверг. Мальчик, похоже, мертв с понедельника, может, со вторника. — Что-нибудь еще выглядело необычно?
— Ну, в общем, да. Рэмси. Когда мы приехали, он был едва живой от голода.
— Рэмси?
— Рэмси — это барашек, талисман нашей футбольной команды, за которым Донни присматривает. Когда мы приехали домой, кольцо на калитке его загона было снято. Мы нашли его в соломе. Донни никогда раньше не оставлял загон открытым. Этот маленький приятель так привык к своему загону, что даже не подумал о том, чтобы воспользоваться калиткой. Он мог бы выйти и поесть траву во дворе. Но на самом деле он все это время оставался в загоне и чуть не умер с голоду. Единственное, что мне приходит в голову в этой связи… — Лу отошел немного
— Останьтесь с Бетти здесь, а я пойду немного осмотрюсь, — распорядился Деке. — И еще, не могли бы вы включить какое-то освещение на заднем дворе?
— Конечно, — сказал Лу и щелкнул выключателем.
Задний двор залило ярким светом. И все же Деке сходил к себе в машину за фонариком. Вернувшись, он направил луч на землю в поисках… следов борьбы, возможно. Ничего такого он не увидел, но твердо утоптанная земля с редкими клочками сухой травы явно недавно была разровнена. Осветив фонариком загородку, он заметил пару наблюдавших за ним блестящих встревоженных глаз и услышал беспокойное сопение, но барашек все равно оставался в своем стойле и не собирался выходить, чтобы выяснить, в чем дело. Кольцо снова висело на столбике ограждения. Лоханка была наполнена свежим кормом.
Деке направил луч под бетонный столик для пикников и в тени под ним заметил кое-что интересное. Встав на четвереньки, он вытащил найденный предмет своим носовым платком. Это была серая кошачья лапа, отрезанная, судя по отсутствию внутри костей и хрящиков, скорее всего, от чучела. По размеру она была слишком большой, чтобы принадлежать домашнему животному, с загнутыми и пугающе острыми когтями, и Деке подумал, что это лапа горного льва или рыси.
— Лу! — позвал он.
Лу, наблюдавший за ним через окно кухни, тут же выбежал во двор. Деке показал ему отрезанную лапу животного.
— Вы когда-нибудь видели это?
Лу протянул руку, чтобы взять ее, но Деке не дал.
— Лучше не прикасаться. Это может быть вещественным доказательством.
— Вещественным доказательством? — эхом переспросил Лу.
— Конечно, если это не был несчастный случай. Итак, это принадлежит вам?
Лу внимательно осмотрел лапу.
— Нет. Я никогда раньше ее не видел, — уныло произнес он.
— Я обнаружил это под столиком для пикника. Что оно там делало?
— Не знаю. На прошлой неделе у нас тут был один бродяга, бездомный, которого мы нашли спящим в нашем сарае. Мы заперли сарай, но он все равно вернулся на следующий вечер. Заночевал в загоне у барашка. Может, лапа принадлежала ему. Этот народ таскает с собой такое на удачу или в качестве оружия.
— Похоже, что в этом месте землю ровняли граблями. К чему бы это? — спросил Деке.
Лу взглянул под ноги и пожал плечами.
— Должно быть, это Донни прошелся здесь граблями, пока нас не было. Он всегда старался, чтобы вокруг все было чисто и аккуратно.
— Вы уже говорили об этом, — задумчиво произнес Деке. — Я сейчас схожу к машине, чтобы положить это в пакет, а потом вернусь
— Шериф… — Лу, засунув руки в карманы и расставив ноги пошире, глубоко вдохнул и заявил: — Мы не хотим никакого расследования. Именно поэтому я и попросил вас приехать одного. Это был несчастный случай, все просто и ясно. Ну… — рот его судорожно скривился, — может быть, не совсем просто и не так уж ясно. Донни сам сделал это с собой. Почему — знает только Господь Бог. Я никогда не думал, что мой мальчик интересуется порнографией, всякими сексуальными фантазиями… — Его качнуло вперед под действием нахлынувшей боли от переживаемого горя.