Перехватчик
Шрифт:
Визит к врачу Матвея окрылил и укрепил его надежду на исцеление.
Иван Терентьевич Парамонов был неординарным человеком. Мастер психосинтеза, гипнотизер и психиатр, он закончил мединститут и стажировался по гипнозу у знаменитого Адама Бёрка в Сайта-Крусе (Калифорния). Психоэнергетика, биоэнергетика, психология и нейролингвистическое программирование были основными направлениями его исследований, но главное – он прекрасно видел болезни человека и безошибочно диагностировал его состояние.
– У нее психический паралич, –
– Не боюсь. Если есть шанс, его надо использовать.
– Хорошо, случай очень интересный, я разработаю сценарий и позвоню вам. Дня через два вас устроит?
– Спасибо, доктор! Вы ставите на ноги больше меня, чем ее!
Иван Терентьевич улыбнулся.
– Понимаю. Кстати… – врач замялся, – у нее была закрыта Анахата – зеленая чакра, центр мудрости, высшей любви и человечности – я открыл ее. И еще… Есть очень сильное подозрение, что она… закодирована в темной половине.
Матвей замер, глаза его похолодели. Вспомнились слова Хасана Ибрагимова: «Мы из них сделаем зомби»… Неужели подручные Ельшина все-таки успели…
– Вы… уверены?
– И да, и нет. Есть кое-какие следы нейровмешательства… Необходима тщательная проверка. Вам придется привезти ее ко мне еще раз, я проверю свои подозрения с помощью приборов.
– Разве есть такие аппараты?
Парамонов, высокий, поджарый, сухой, с молодым энергичным лицом, на котором горели светлые – не голубые и не серые, но и не бесцветные, с металлическим блеском – глаза, снова улыбнулся.
– Мои личные разработки в области нейролингвистики. Но необходимо ее абсолютное согласие на пси-зондаж.
– Уговорю. А что за «темная половина»? Вы сказали, что она закодирована в «темной половине».
– Термин психиатрии. Означает область «эго», отвечающую за вспышечное проявление негативных эмоций. Приходите завтра вечером, часов в семь.
Матвей пожал руку врачу и вышел в коридор поликлиники, где его ждала в коляске безучастная ко всему Кристина. Глянула на него снизу вверх, и, видимо, что-то в выражении его глаз поразило девушку.
– Ну что, плохо?
Матвей опустился рядом на колени, не обращая внимания на оглядывающихся посетителей, и поцеловал Кристине руку.
– Все будет в порядке, Кристя. Главное, что мы живы!
ОМОН-РЭКЕТ
Матвей узнал о случившемся утром от матери Кристины.
В лицее, где учился Стас, произошел страшный случай: учительницу русского языка и литературы избили четверо парней.
– За что? – спросил пораженный Матвей.
Ольга Николаевна пересказам все, что знала сама.
История началась еще с неделю назад.
В группе Стаса училась девочка Саня,
Девочка росла надменной и капризной, часто проказничала, а все свои грехи сваливала на подружек и приятелей по группе. В лицей часто заявлялась ее бабушка, требовала одергивать детей, которые «не так относятся» к Сане, и даже выговаривала девочкам, поссорившимся с ее внучкой, угрожала наказанием и обзывала их «интриганками» и «быдлом».
Однажды один из мальчиков, вбегая в класс, нечаянно толкнул Саню, и хотя она не упала, но заревела во весь голос. Учительница успокоила ее, отчитала мальчика и посчитала инцидент исчерпанным, а на вопрос Сани: «Почему вы его не наказали?» – неосторожно заметила:
– Все-таки, Саня, насколько в классе спокойнее, когда тебя нет! (Незадолго до этого девочка болела и пропустила несколько дней.) А на следующее утро в класс ворвалась разъяренная Санина мама, пожелавшая, чтобы провинившегося мальчишку наказали прямо тут же, при ней, так сказать, показательно. Учительница (ее звали Елена Ивановна, Матвей ее знал и относился с уважением) предложила дождаться перемены и во всем разобраться, родительница настаивала на своем и в конце концов перешла на крик:
– Бездарь, где ты купила свой диплом?! Я тебя вышвырну из лицея в три часа!
Пришел завуч, увел мать Сани, и взволнованная Елена Ивановна едва смогла закончить урок. Но на следующий день в класс вошли четверо квадратных парней в кожаных безрукавках и на глазах у детей избили учительницу до потери сознания. Лишь Стас бросился на мерзавцев с кулаками, за что получил удар по шее, чуть не снесший ему голову. Сделав свое дело, четверо негодяев спокойно оправили одежду, зашли в кабинет завуча и пригрозили:
– Вякнешь хоть слово в милицию – доберемся и до тебя! И чтоб эта сучка в вашем вонючем лицее больше не работала, ясно? Не умеете детей как следует воспитывать – научим. – Затем четверо сели в красную «феррари» с открытым верхом и уехали…
– Ясно, – сказал Матвей, чувствуя, как в груди рванулось и замерло сердце, жаждущее справедливости. – А мне Стас ничего не сказал.
– Мужчина, – улыбнулась Ольга Николаевна, – боится потерять твое уважение. Шея у него до сих пор болит.
– А что же милиция? Нашли бандитов?
– Найти-то нашли – их и искать долго не надо, – но власти у тех оказалось побольше, чем у милиции. Отпустили их: у всех алиби, как говорят в таких случаях…
– Рассказала все-таки? – объявился на пороге своей комнаты взъерошенный Стас; он вытирал лицо полотенцем после умывания. Прошел мимо Матвея с независимым видом, потом вернулся и бросился к нему на шею. – Ты когда научишь меня драться? Обещал!