Перехватчик
Шрифт:
Матвей полежал на полу, прислушиваясь к звукам в коридоре, но ничего не услышал и осторожно приблизился к выходу. На высоте полугора метров из двери торчал металлический штырь длиной в сантиметр, направленный чуть наискосок, в сторону койки. Матвей подошел к ней и над подушкой в штукатурке увидел сантиметровое отверстие. Пришла трезвая мысль: если бы он своевременно не свалился с койки, точно такая же дырка появилась бы в его голове с одной стороны, а штырек – с другой.
В него выстрелили не из лазера, а из «дырокола»!
Измерив шагами периметр камеры –
– Чего шумишь?
– Передай начальству, я должен поговорить с генералом Первухиным. Срочно!
Глазок захлопнулся.
За Соболевым пришли через полчаса. Две гориллы в черных мундирах вошли в камеру, привычно обыскали арестанта и вывели в коридор. Матвей посмотрел налево, встретил взгляд дежурного и подмигнул ему. Во взгляде верзилы отразилось беспокойство, но лицо осталось неподвижным. Вряд ли «дыроколом» воспользовался он – скорее всего, возле камеры останавливался кто-то из начальников изолятора. Узнать бы, кто именно…
Соболева повели во двор, потом – в левое крыло особняка, соседствующего со зданием тюрьмы, передали трем молодым мужчинам в штатских костюмах. Пропетляв по переходам между зданиями, коридорам и лестницам, конвоиры доставили арестованного на третий этаж, в приемную начальника Управления спецопераций. Сами остались в коридоре. В приемной Матвея ждали еще двое крепких парней и адъютант генерала, подтянутый седой подполковник. Кивком он указал на дверь в кабинет Первухина.
– Не задерживайся.
Кабинет генерала был меньше, чем представлял себе Матвей, и казался каким-то неухоженным, неуютным. Видимо, Первухин появлялся здесь редко. Кроме самого хозяина, тут находился его второй заместитель полковник Андреев, симпатичный крепыш с выгоревшими бровями и соломенными усиками.
– Надеюсь, его предложения будут весомыми, – сказал он, обращаясь к Первухину, но глядя на Соболева. – Хотя веры ему все равно нет никакой.
– Именно об этом я и хотел поговорить. О вере, – кивнул Матвей, подойдя к массивному рабочему столу генерала. – Сотрудничать я с вами больше не собираюсь, так как вижу, к чему все это может привести. Убийцей сделать меня вам не удастся, какими бы высокопарными ни были разговоры о важности цели. А поскольку только что в меня стреляли из «дырокола», то финал ясен. Я даже не буду выяснять, кто это сделал и по чьему приказу.
– Ерунда какая-то! – сердито проговорил Андреев.
– Вы серьезно? – поднял брови Первухин. – В вас стреляли?!
– Шучу я редко и только со своими друзьями, – тихо ответил Матвей. – А теперь, генерал, мы с вами пройдемся к выходу и расстанемся. На воле у меня много неотложных дел.
– Как это – пройдемся? – не понял Андреев.
Первухин сделал движение рукой, и в то же мгновение Матвей в режиме ускорения перелетел через стол, парализовал руку генерала и буквально снял ее с кнопки звонка. Затем, почти не меняя позы, над столом нанес удар ногой по подбородку полковника, схватившегося
– Прошу прощения, – все так же тихо сказал Матвей упавшему вместе со стулом заму Первухина. – Но третий – лишний. – Повернул голову к генералу. – Надеюсь, вы понимаете, что терять мне нечего?
Первухин посерел от боли, но нашел силы улыбнуться.
– Директор меня уволит к чертовой матери! Нельзя ли как-нибудь вернуть руке чувствительность? Обещаю сделать все, что требуется.
Находя нужные точки, Матвей сдавил локоть генерала, и, судя по заблестевшим глазам пострадавшего, рука стала слушаться.
– Дьявол! Надо признаться, вы все-таки великий мастер, но ни черта не смыслите в политике, живете в придуманном мире, где еще сохранился дух рыцарства… давно сдохший в реальной жизни. Идемте! – Первухин обрел прежний властный вид и пошел к двери. На пороге кивнул на лежащего Андреева.
– Он не окочурится?
– Не беспокойтесь, через полчаса очнется.
Они вместе вышли в приемную, пересекли ее под взглядами вскочивших со стульев адъютанта и телохранителей генерала.
– Мы сейчас вернемся, – глянул через плечо Первухин. – Подготовьте телезапись.
– Проводить? – спросил старший группы охраны.
– Не надо, мы ненадолго.
Те же слова Первухин повторил и двум конвоирам в коридоре, приказав им никуда не отлучаться.
В молчании они с Соболевым пересекли холл, спустились по лестнице на первый этаж и, миновав пропускной пост в конце крыла здания, вышли в переулок. Прошло ровно шесть минут с момента их выхода из кабинета, и время у Матвея, чтобы скрыться, еще оставалось.
На небольшом пятачке, образованном узорчатой решеткой забора, торцом здания и изгибом переулка, стояли три машины. В одной из них – великолепном белом «линкольне» типа «марк-8» – сидел шофер и курил, ожидая кого-то. Первухин посмотрел на него, потом на Матвея, спрятал в глазах насмешливый огонек и подошел к автомобилю. Достал удостоверение:
– Генерал Первухин, начальник УСО. Этому молодому человеку срочно требуется попасть по назначению.
– Но я жду полковника Баканова…
– Я передам полковнику, чтобы он полчаса потерпел. Долго вас этот молодой человек не задержит.
– Ну, коль приспичило, поехали.
– Спасибо, – сказал Матвей, пристально разглядывая Первухина; в принципе он не рассчитывал, что с такой легкостью удастся освободиться. – Жаль, что так получилось, генерал.
– Я понимаю, вы тоже мне симпатичны, майор, но… лучше бы вы этого не делали.
Матвей обошел машину, сел радом с шофером, и «линкольн» почти беззвучно тронулся с места, вливаясь в поток машин на площади.
Он и в самом деле долго чужой транспорт не задержал, отпустил машину возле станции метро «Боровицкая», не сказав водителю, молодому бородатому мужику с крестом на шее, ни слова. Проехал одну остановку, пересел на «Чеховской» на другую ветку и через полчаса был в квартире у Василия.
– Тебя выпустили? – тупо спросил Василий, ошеломленный неожиданным появлением того, кого он вознамерился спасать.