Перегрузка
Шрифт:
Глава 16
В темноте туннеля отводного канала среди мощного грохотания стремительно рвущейся воды послышался крик корреспондента “Окленд трибюн”:
— Если я переживу эти два дня, то закажу на недельку поминальный стол.
Несколько человек рядом с ним улыбнулись, но покачали головами, не в состоянии ничего услышать из-за всезаглушающего грохота воды и пробок из гигроскопической ваты в ушах. Материал для пробок, который лишь немного приглушал шум в туннеле, им дала Тереза Ван Бэрен. Это было после того, как группа спустилась по крутой
Пока они рассматривали пробки для ушей, готовясь войти в туннель, кто-то крикнул:
— Эй, Тесе! Почему ты ведешь нас через заднюю дверь?
— Это вход для мастеров, — ответила она. — А с каких это пор вы заслуживаете большего? К тому же вы все время стонете, что вам нужен колорит для репортажей. Так вот он.
— Колорит? Там? — скептически спросил лосанджелесец, всматриваясь в темноту, освещаемую лишь несколькими тусклыми лампочками. Туннель был пробит в твердой скале. Левая сторона оставалась необработанной с момента прокладки. Лампочки находились под самым потолком. Между ними и бурлящей водой был подвешен узкий мостик для посетителей с веревочными поручнями по обе стороны.
За завтраком Ним Голдман уже объяснял, что они увидят:
— Гидроэлектростанцию, полностью размещенную под землей внутри горы. Потом мы поговорим о проектируемой установке в Дэвил-Гейте, которая тоже будет подземной, совсем незаметной.
Теперь он продолжил объяснения:
— Отводной канал, по которому мы сейчас идем, собственно говоря, и есть завершение процесса образования электроэнергии. Но здесь вы поймете, с какими силами нам приходится иметь дело. Вода, которую вы увидите, прошла через турбины, после того как была использована на их вращение. Она вытекает в огромных количествах.
Мощный поток, выбивавшийся из-под скалы, был виден тем, кто перегнулся через защитные перила над рекой. Чуть ниже по склону он раскручивался в огромном водовороте.
— Боже! Вот не хотел бы свалиться, — заметил корреспондент радио Хей-эф-эс-оу. — Кто-нибудь падал туда?
— Один раз, насколько нам известно, — кивнула Ван Бэрен. — Рабочий соскользнул отсюда. Он был отличным пловцом, даже имел несколько медалей, как потом выяснилось, но поток в отводном канале утащил его. Тело обнаружили лишь через три недели.
Подчиняясь какому-то инстинкту, все, кто стоял близ перил, попятились.
Ним рассказал им заранее о том, что этот отводной канал был единственным в своем роде.
— Длина туннеля — треть мили, он был прорублен горизонтально в горе. Когда он строился и воды еще не было, в некоторых местах рядом могли проехать два грузовика.
Нэнси Молино подчеркнуто сдерживала зевоту.
— Ну, прорыли вы длинную широкую сырую пещеру. Это что, событие?
— А из этого и не надо делать событие. Туннель — лишь один из объектов нашей работы, с которой мы хотели вас познакомить, — подчеркнула Ван Бэрен.
— Чтобы вы в свою очередь познакомили с ней ваших читателей, да и редакторов. Мы таким образом хотим подготовить вас к объективному восприятию наших проблем, — добавил
— То, что мы видим, это “подготовка” или “бестолковка”? — не унималась мисс Молино.
Все засмеялись.
Ним промолчал. Все, что он хотел сказать, он уже сказал.
Минут через двадцать они доехали на автобусе до туннеля отводного канала. Его холодная влажность была разительна в сравнении с теплым солнечным днем снаружи. Журналисты плотной кучкой шли по туннелю, а всего несколькими футами ниже стремительно неслась покрытая клочьями пены вода. Ряд тусклых лампочек вверху уходил, казалось, в бесконечность. Временами кто-то останавливался и, крепко уцепившись за веревки, смотрел вниз.
Вдали показалась вертикальная стальная лестница. Одновременно в туннель ворвался новый звук — гул генераторов, переросший в громкий рокот. Когда они подошли к лестнице, Ним первым начал подниматься по ней, за ним последовали остальные.
Через открытую вентиляционную дверь они попали в нижнюю камеру генератора, а потом по круговой лестнице — в ярко освещенную диспетчерскую двумя этажами выше, куда, к всеобщей радости, через звуконепроницаемые стены проникал только слабый шум. Широкое окно с толстым стеклом позволяло рассмотреть внизу два огромных работающих генератора.
В диспетчерской был один-единственный техник; он что-то записывал в вахтенный журнал, посматривая на бегущие цифры, цветные огоньки сигнальных лампочек, занимавших одну из стен. Услышав голоса вошедших журналистов, он повернулся. Еще до этого Ним приметил копну его рыжих волос.
— Привет, Фред Уилкинс.
— Привет, мистер Голдман! — Коротко кивнув остальным, он снова занялся писаниной.
— Место, где мы сейчас стоим, — пояснил Ним, — находится на глубине пятьсот футов под землей. Станцию эту построили, прорубив сверху шахтный ствол, как и в горнодобыче. В ней есть поднимающийся на поверхность лифт, а в другом стволе протянуты высоковольтные линии электропередачи.
— Не видно, чтобы здесь работало много людей, — прокомментировал журналист “Сакраменто би”. Через окно в полу генератора он пытался рассмотреть что-то внизу.
Техник закрыл вахтенный журнал и усмехнулся:
— Через пару минут вы вообще никого не увидите.
— Это автоматизированная электростанция, — сказал Ним. — Мистер Уилкинс заходит сюда для дежурного осмотра. И как часто? — спросил он у техника.
— Всего раз в день, сэр.
— То есть, — продолжал Ним, — установка почти всегда безлюдна и защищена надежно от посторонних. Персонал появляется здесь для проведения обычной профилактики или же когда что-то случается.
— А как осуществляется включение и отключение генераторов? — задал вопрос лосанджелесец.
— Из Центра управления в ста пятидесяти милях отсюда. Большинство гидроэлектростанций сконструированы именно так. Они эффективны и позволяют добиваться большой экономии на оплате персонала.
— А если что-то случится и возникнет паника, — допытывался ньюуэстовец, — что тогда?
— Любой поврежденный агрегат передает сигнал тревоги в Центр управления и автоматически отключается до прибытия ремонтной бригады.