Переговорный процесс
Шрифт:
– Еще есть? – Степа уже почти нормально посмотрел на космоштурма.
– Есть, – Пенек протянул ему несколько штук.
Донкат тут же засунул одну в рот целиком. Ф-фух, пронесло.
– Странный ты какой-то, – удивился Пенек. – В них бойджи ненамного меньше, чем в питье, а ты спокойно ешь.
– Да не знаю я, – возмутился Степа. – Гадость какая-то.
– А ты маленькими глотками попробуй, – посоветовал сакс.
– Ни за что, – замотал головой Донкат.
– Да я же не предлагаю тебе все пить, – примирительно выставил ладонь Декстер. – Ты попробуй, вдруг все не так страшно. Кофе, например,
Степа посмотрел отчаянными глазами на сакса и сделал ма-а-аленький глоток. Прислушался к ощущениям. Ничего. Тихо. Сладко. Вкусно. Степа сделал еще один. Нормально.
– Ух, все в порядке, – он обнаружил в руке все еще горящую сигарету и сделал затяжку.
– Ну вот, – удовлетворенно уселся на пол Декстер. – А то: пла-азма, пла-азма.
После двух вспышек эмоций, Декстера и Степы, разговор затих как-то сам собой. Сигареты были докурены, бойдж допит. Весь. Степе так понравилось пить маленькими глотками, что он оприходовал еще две чашки. Он бы и за четвертую схватился, но тут уже подключился Декстер.
– Хватит, – сакс решительно отобрал у Донката чашку. – Ты сейчас уже столько бойджи в себя засунул, на два дня прыжков хватит.
Степа удивленно посмотрел на него. Он не чувствовал решительно ничего особенного. Наоборот, в теле разлилась приятная легкость. О чем Степа и сообщил саксу с Пеньком.
– Ну-ну, – Декстер не то чтобы не поверил, но решил посмотреть, что будет. – До вылета нам еще полтора часа, так что давайте полежим, отдохнем. А заодно посмотрим, как на тебя бойджа действует.
– Да что там смотреть, – Степа зевнул во весь рот. – Хорошо, и все.
Он чувствовал себя прекрасно. Так хорошо, что уже и не помнил, когда такое было.
– Только не спать, – предупредил его Декстер.
– Это точно, – присоединился к нему Кирилл. – А то потом часа два будешь дурной ходить, пока включишься. Бойджа, она такая.
– Понял, понял, – отмахнулся от них Степа. – Просто сидим, смотрим на звезды. – Договорились.
Он поднял голову к звездному ковру, плотной сеткой накрывшему поляну, и замер. Здорово. В городах такого не увидишь. А в космосе звезды совсем другие. Ничуть не менее красивые, но другие. Другого цвета. А здесь они мягкие, почти бархатные. Уютно лежащие на теплой ткани ночного неба.
Звезды плыли над ним медленным потоком, даря ощущение покоя и умиротворения. Мир затих, глядясь в это великолепие. Вот одна из звезд дрогнула, шелохнулась и поплыла в темно-синем мареве, увлекая за собой соседку. Степа улыбнулся им, как старым знакомым. Еще одна звезда отправилась в плавание по бархатному океану. Еще. И еще. Вот уже целая стайка звезд летит по небосклону, нарушая выверенный рисунок незыблемого небесного порядка. Стайка превращается в ручей, реку. Поток, набирающий силу с каждым небесным мгновением. Поток течет, изгибается, вбирает в себя все новые и новые звезды. Наполняется, превращаясь в молочную реку. Да это же Млечный Путь. Вечная и бесконечная дорога в будущее.
Поток вдруг замер, остановившись. Застыл посреди бескрайнего неба и медленно, приглашая насладиться его безбрежностью, начал опускаться к Степе. Он стал плотнее, четче. У него появились края. И вот уже белая волна приблизилась к
Степа закусил губу, стараясь разглядеть движения в этом живом тумане. И молочная стена, словно почувствовав его желание, чуть придвинулась. Тень стали ближе, четче. В их движениях появилась осмысленность. Что это?
Туман чуть разошелся в стороны, и из него выступила величавая фигура. Огромная, головы на три выше Степы. Пугающая. Она окинула Донката взглядом… и как будто разочаровалась в увиденном. Почему Степа так решил, он не понял, но стало обидно. Фигура открыла рот, и Донкат отшатнулся. Вместо зубов у фигуры во рту красовался внушительный набор клыков. До него донесся смягченный туманом и расстоянием, но все равно рокочущий, словно барабан, голос.
Степа помотал головой, отгоняя видение. Фигура замолчала и сделала шаг назад, тут же став призрачной, но от этого не менее пугающей.
Короткая рябь, и фигура изменилась. Стала другой. Гибкой, тонкой, ниже ростом. Сделала шаг вперед, и перед Степой появилось создание из сказок. Прямо как на детских картинках. Вот только что-то мешало ее воспринимать как детскую игрушку. Донкат всмотрелся внимательнее и понял. Глаза. Спокойные, сосредоточенные, они напоминали замершие камни в глазницах древних статуй, иногда находимых на новых планетах. Они? «Четвертые»? Степа сделал шаг вперед. И остался на месте. Глаза фигуры налились неудовольствием. Донкат отшатнулся. Фигуре не понравилось то, что она увидела. Шаг назад, и вновь гость превращается в полупрозрачный силуэт за туманным пологом.
Ушел. Степа чуть не расплакался от непонятной обиды, навеянной туманом. Фигура опять подернулась рябью. Потекла, смешиваясь с бесконечным течением звезд в молочном тумане. Стала низкой, почти квадратной. Подалась вперед.
И тут же остановилась. До Степы донесся какой-то гул, который сразу же прекратился. Квадратная фигура повернулась и нырнула в туман. Все, больше ничего не осталось. Только завораживающее кружение созвездий, из которого и состоит эта дымка.
Но Степа не мог поверить, что это все. До рези в глазах он вглядывался в молочную пустоту… и нашел. Почувствовал. Увидел.
Их стало двое. Две фигуры всплыли в тумане, касаясь друг друга плечами. Теперь это были люди. Один повыше, другой пониже. Высокий внимательно смотрел на Донката, словно пытаясь оценить, насколько он нормален. Степе не понравился этот взгляд. Не понравился смотрящий. Он был злым. За ним стояло нечто недоброе. Резкие черты лица, тонкий нос. Прямые светлые волосы. Широкие плечи не заплыли жиром и мышцами. Это были плечи воина. Охотника. И еще глаза. Глаза были такими же, как у той прекрасной фигуры. Но другие. Человеческие, подозрительные. Казалось, они тоже оценивают Степу. Ищут в нем что-то. Высокий человек открыл рот. Резкие, четкие звуки глушились туманом, но тем не менее Степа их слышал именно такими. Глаза охотника стали вопросительными. Он что, спрашивал о чем-то? Степа замотал головой, показывая, что не понимает. От этого движения по дымке пошла рябь. Что-то ему эта рябь напоминала. Он не мог вспомнить, что именно. В глазах высокого промелькнуло разочарование, и Степа обиделся.