Переезд

Сименон Жорж

В пятнадцать лет Бланш поступила работать продавщицей, а вернее, прислугой в бакалейную лавку Пелу.

Жовис часто ходил туда за покупками. Его с самого начала поразили ее уравновешенность, некое исходившее от нее спокойствие. Как только с ней заговаривали, она робко улыбалась, и этой улыбки было достаточно, чтобы сделать ее почти хорошенькой.

Затем он работал у Ганера и Шара в экспортной конторе на Каирской улице, а по вечерам занимался на курсах бухгалтеров.

Он продолжал на них заниматься, одновременно

посещая курсы английского и испанского, и после их свадьбы, когда они обосновались на улице Фран-Буржуа.

Он ничем не был обязан счастливому случаю. Он много работал. Бланш тоже, с самого детства, если так можно выразиться.

Он отказался от третьего бокала белого вина, который не прочь был выпить, но это бы явилось нарушением его принципов. Он и так уже досадовал на себя за то, что выпил два бокала вина вместо того, чтобы ограничиться чашкой кофе.

– Официант, сколько с меня?

Он может оставить машину там, где она стоит. Ближе к площади Бастилии для нее вряд ли отыщется свободное местечко.

Он прошел вдоль решеток площади, затем пересек улицу Па-де-ла-Мюль, повернул направо на бульвар Бомарше и на мгновение засмотрелся на выставленные в витрине трубки. С некоторого времени он стал подумывать о том, чтобы бросить сигареты и начать курить трубку, но опасался выглядеть смешным.

Туристическое агентство располагалось между рестораном и банком. Здесь тоже за эти несколько лет все изменилось. Господин Арман, сын Луи Барийона, придерживался более современных взглядов, чем отец, и при нем переделали фасад и внутренние помещения, которые выглядели теперь светлыми и сверкающими.

В обязанности Эмиля входило с помощью имевшегося на его связке ключа поднимать железную штору и отпирать главную дверь из толстого стекла, которая распахивалась при подходе клиента.

Вскоре появлялись трое служащих, затем мадемуазель Жермена, машинистка, которая неизменно начинала утро с того, что запиралась в туалете.

– Здравствуйте, мсье Жовис.

– Здравствуй, Ремакль.

– Здравствуйте, мсье Жовис.

– Здравствуй, малыш.

Ибо пришедшему последним – звали его Дютуа – было всего семнадцать лет, и рост его не превышал метра шестидесяти.

– Здравствуйте, мсье Жовис.

– Здравствуйте, мсье Кленш.

К этому он обращался со словом «мсье», поскольку Кленшу перевалило за пятьдесят. На самом деле это он должен был бы по старшинству возглавить дирекцию агентства на площади Бастилии.

Господин Арман жестоко обошелся со старым служащим.

– Мне жаль, Кленш, но невозможно, чтобы вы и дальше продолжали принимать важных клиентов.

Что наши клиенты приходят покупать? Что мы им продаем? Отпуска! Иначе говоря – радость. А у вас же – говорю это не для того, чтобы вас обидеть, скорее, мрачное лицо.

Так оно и было. У бедняги Кленша нашли не только опущение желудка,

но еще он страдал язвой и, как и бисетрский нотариус, целыми днями только и делал, что глотал пилюли и таблетки.

– Вы займете заднюю комнату и будете обеспечивать связь с центральной конторой.

Фирма «Вуаяж Барийон» существовала уже восемьдесят лет, она была основана дедом господина Армана на бульваре Пуассоньер, где по-прежнему находилась главная контора.

Тогда и речи не было ни о круизах, ни о самолетах, и фирма «Вуаяж Барийон» занималась главным образом тем, что забирала багаж дома и везла его к пункту назначения.

Сегодня же, по словам господина Армана, шесть его агентств в Париже, одно из которых, на Елисейских полях, продавали отпуска, и, вопреки общепринятому мнению, агентство на площади Бастилии не жаловалось на недостаток клиентов.

Две недели в Греции... Круизы по Ближнему Востоку с заходом в Неаполь, Афины, Стамбул, Тель-Авив, Бейрут... Испания, Балеарские острова или на судах класса «люкс» фьорды Норвегии, Нордкап и Шпицберген.

Телефон звонил не умолкая. Несколько аппаратов стояло на стойке, где под толстым стеклом можно было видеть красочные карты.

– На автобусе? Это возможно, но придется делать пересадку в Риме... Дютуа, подайте мне, пожалуйста, автобусное расписание Рим-Бриндизи... Минутку. Они ходят два раза в день, один – рано утром, он прибывает в...

Они жонглировали иностранными названиями, временем, цифрами, франками, лирами, песетами, динарами.

Слева, справа Ремакль и Дютуа заполняли бланки, тоже отвечали на телефонные звонки.

– В чем дело, малыш?

– Одна дама спрашивает, правда ли, что Балеарские острова дешевле, чем Сардиния.

– Не всегда. Я сам ей отвечу. Попроси ее подождать минутку.

Жовис был в своей стихии. Он знал наизусть расписания всех рейсов, даты отплытия всех круизных судов. Самая большая нагрузка падала на май, но и сейчас еще оставалось много опоздавших, которые еще не определились, куда бы они хотели отправиться.

– Садитесь, мсье. Через минуту я в вашем распоряжении.

С той стороны стойки стояли кресла из настоящей кожи, два круглых столика со стеклянными крышками, засыпанными буклетами.

Жовис располагал отдельным кабинетом, где принимал важных клиентов.

– Кленш, позвоните, пожалуйста, на бульвар Пуассоньер и узнайте, не осталось ли у них двух палубных кают на «Санта-Кларе».

Их холл редко пустовал. Им было видно, как люди в нерешительности мнутся у витрины, супружеские пары вполголоса совещаются. Как правило, женщина первой направлялась к двери, которая распахивалась перед ней, и тогда она подавала знак мужу, чтобы он начинал говорить.

– Мне бы хотелось узнать, чистые ли в Югославии гостиницы и можно ли там объясняться на французском.