Перед восходом солнца

Зощенко Михаил Михайлович

В своем решении публиковать «Перед восходом солнца» редакция журнала «Октябрь» исходила не только из собственного единодушного ее одобрения, но и опиралась на положительные отзывы литературоведов и ученых, в частности академика А. Д. Сперанского, считавшего, что книга Зощенко «написана в соответствии с данными современной науки и заслуживает печати и внимания». Кроме того, редакции было известно, что

в июне 1943 года Зощенко вызвали в ЦК ВКП(б) и предложили продолжить работу над книгой, уже написанная часть которой получила высокую оценку со стороны авторитетных деятелей пауки и литературы. Однако сразу же после выхода в свет начальных глав книги появился ряд резких критических выступлений, в результате чего публикация повести «Перед восходом солнца» была прекращена.

25 ноября 1943 года Зощенко отправил письмо Сталину. Он писал:

«…Мне кажется несправедливым оценивать работу по первой ее половине, ибо в первой половине нет разрешения вопросам. Там приведен лишь материал, поставлены задачи и отчасти показан метод.

И только во второй половине развернута художественная и научная часть исследования, а также сделаны соответствующие выводы.

Дорогой Иосиф Виссарионович, я не посмел бы тревожить Вас, если бы не имел глубокого убеждения, что книга моя, доказывающая могущество разума и его торжество над низшими силами, нужна в наши дни.

Она может быть нужна и советской науке. И еще мне думается, что книга моя полезна людям как художественное произведение, ибо она осмеивает пошлость, лживость и безнравственность.

В силу этого беру на себя смелость просить Вас ознакомиться с моей работой либо дать распоряжение проверить ее более обстоятельно, чем это сделано критиками…» [174]

174

Черновик письма — архив М. М. Зощенко.

Далее следовало: в журнале «Большевик» (1944. № 2. — С. 56–58, авт. В. Горшков. Г. Ваулин. Л. Рутковскян, П. Цолыпаков) появилась статья «Об одной вредной повести», в которой произведение Зощенко было определено как клеветническое и пошлое, «сдобренное» к тому же «невежественными лженаучными рассуждениями об исследовании человеческой психики». М. Зощенко понял эту статью как ответ на свое письмо и дальнейших шагов для реабилитации «Перед восходом солнца» более не

предпринимал.

Окончание книги было опубликовано уже после смерти писателя, почти через тридцать лет с момента выхода в свет ее первых частей. Редакция журнала «Звезда» публикуемый текст назвала «Повесть о разуме». Притом указание на то, что он является второй половиной повести «Перед восходом солнца», отсутствовало. Это же указание отсутствовало и в отдельном издании «Повести о разуме», напечатанном в 1976 году в издательстве «Советская Россия». Тем самым было как бы узаконено разделение единого произведения Зощенко на две самостоятельные книги.

Восстановление первоначального статуса повести «Перед восходом солнца» произошло в 1987 году с выходом третьего тома Собрания сочинений М. М. Зощенко.

При подготовке примечаний к настоящему изданию повести, которые носят справочно-библиографический характер, имелось в виду следующее.

Зощенко создавал «Перед восходом солнца» в необычной для себя обстановке. Привыкший работать в тиши своего ленинградского кабинета, он писал эту книгу в эвакуации — сначала в Алма-Ате, затем в Москве, куда был вызван ввиду назначения его соредактором журналя «Крокодил». Вынужденный отрыв от тщательно подобранных в рабочую библиотеку многочисленных материалов, откуда на протяжении нескольких предвоенных лет Зощенко делал необходимые для будущей книги выписки, а также нетерпеливые напоминания о сроках представления рукописи, постучавшие из журнала «Октябрь» (над заключительными страницами писателю приходилось сидеть по 16–18 часов в сутки), — все это в конечном итоге наложило свой отпечаток на текст повести. Речь идет о довольно обширных погрешностях при цитировании как научных, биографических, так и поэтических источников. Так, Зощенко нередко заменяет слова и целые фразы у цитируемых авторов своими, сокращает, а то и дописывает, переписывает на свой лад их изречения, строки из писем и пр. В некоторых случаях он закавычивает не авторский текст, а смысл тех или иных строк и абзацев, переводя их как бы в удобную для себя словесно-стилистическую форму. Короче говоря: есть все основании утверждать, что в трудно складывающихся для писателя обстоятельствах ему зачастую приходилось цитировать по памяти.

Исходя из этого, указания на неточности произведены лишь там, где автором допущены ошибки в датировке, написании имен и фамилий.