Перед бурей

Лунин Артем

Ну нет!..

Обругав себя трусихой, Мона подхватилась с пола. Застряла в проёме двери, не решаясь шагнуть наружу, в звон стали и свист стрел, и прекрасно осознавая, какую превосходную мишень она сейчас представляет.

Вперёд! Шаг, всего один шаг!

Стиснув зубы, Мона неловко прыгнула вслед за матерью.

Что-то грохнуло, вспыхнуло. Мона тревожно оглянулась в ту сторону, увидела, как в воздухе порхает пылающий фургон. Ревели быки, кто-то вопил испуганно. В третий раз взвился волчий вой, и Мона сосредоточилась, пытаясь понять смысл

клича. Предыдущие звуки Волчьей Речи были односложны и всем известны, этот же состоял из нескольких слов.

Центр… да, точно — в центр, круг — вокруг, около?..

К центру, в круговую оборону, — вот что гласило сообщение. Что за глупости, центр лагеря — костёр, едва горящий сейчас, но этого достаточно, чтобы подсветить для нападающих защитников…

Как будто отвечая на мысли девочки, кто-то ударил Узором по костру, взметнул угли и головёшки. В свете повисшего в воздухе пламени Мона увидела маму.

Её противник гляделся великаном рядом с женщиной, меч — длиной в Солевой Путь. А у мамы только несерьёзный клинок…

Которым она воспользовалась с ловкостью и изяществом. Все женщины воличей умеют обращаться и с луком и с ножом… но Мона и не подозревала, что мать такая мастерица.

Свёрток взметнулся и оказался плащом, в который была завёрнута власяная кольчуга. Эта самая кольчуга вылетела из куска ткани, как камень из ремня пращи, и ударила врага в лицо. Линда прыгнула следом, накинула ткань на голову и ударила ножом. Всего один раз.

Гигант осел, едва не придавив женщину. Линда выдернула нож и подобрала кольчугу, выпрямилась и оказалась лицом к лицу со следующим нападающим. Тот уже заносил меч.

Мона завизжала от ужаса.

За мгновение до того, как сияющий клинок, казалось, был готов раскроить голову Линды, та непредставимо изогнулась, оказавшись вплотную к противнику, коротко ударила, тут же отпрянула.

Аккуратно вынула меч из его руки, оставив нож в теле, повернулась к Моне.

И только тут противник грохнулся ничком.

Мона смотрела на мать и не узнавала её. Линда была похожа на неистовую титаниду. Ангра, которая решила выполнить предначертание и стряхнуть звёзды на землю…

Звёзды с грохотом и воем обрушились на землю, под ноги Моне. Девочку швырнуло в сторону, протащило по земле. Зацепив локтём обод колеса, она вкатилась в темноту. Не поняв, что с ней случилось, перевернулась на живот, попыталась вскочить и врезалась головой в днище фургона.

Под который её зашвырнула быстрая мысль матери.

Словно щенка нашкодившего!..

Мона тихо заскулила от боли в ободранных руках — как тот же щенок, посаженный в корзину, чтобы не путался под ногами. Ушибы на боках грозили обернуться грандиозными синяками, да и линии Узора не слишком-то ласково прошлись по её телу. Будет Гарию работы…

Гарий!..

Мона собрала руки-ноги и проворно выползла наружу. Сквозь звон в ушах шум боя был едва слышен. Здорово грохнулась… Мотая

головой, она поднялась и едва не упала. Кто-то оказался прямо перед ней, и Мона не раздумывая пнула в коленную чашечку. Здоровенный детина закричал неожиданно тонким голосом и свалился, девочка перепрыгнула через него и побежала к фургону, в котором жили Алек и его названный брат.

— Берегись!..

Не раздумывая, Мона метнулась в сторону, копьё просвистело мимо, ударив в борт фургона так, что повозка покачнулась.

— Ах ты!.. — взревел чей-то голос, хриплый и бешеный до неузнаваемости, и раздался жуткий хруст костей. Мона оглянулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как Алек отшвыривает врага. Тот покатился по земле, разбросав руки и ноги, как переломанная кукла. Вой стоял с двумя мечами, лицо его было забрызгано кровью. Через мгновение трофейный меч вылетел из его руки и канул во тьму между двумя фургонами — туда, откуда вылетело копьё. Мона ничего не услышала, но Жива принесла эхо прервавшейся жизни.

Алек посмотрел на неё. Лицо его казалось застывшей маской, лишь губы досадливо скривились. Девочка невольно сжалась, снова ожидая грубого перемещения куда подальше, но Алек лишь мотнул головой: "иди сюда". Мона сделала шаг, но тут на молодого войя налетел следующий враг. Удерживая его на расстоянии длиной клинка, Алек коротко глянул на Мону, дёрнув подбородком, — это уже следовало толковать как "иди отсюда". Девочка решила последовать мудрому совету, попятилась…

И на неё вылетел вопящий и размахивающий мечом враг. Мона оцепенела, время медленно-медленно стекало кровавыми каплями по лезвию клинка, безумный вой вяз в ушах.

Копьё с хрустом выдернулось из фургона и попало вопящему под ноги.

Он споткнулся и грохнулся ничком во весь рост, едва не уронив меч. Перевернулся, привстал…

Маленькая гибкая фигурка метнулась с крыши фургона. Пролетев над головой девочки, сшибла нападающего. Они покатились — вооружённый мечом взрослый убийца и мальчишка с коротким клинком.

Гарий оказался сверху. Ударил лбом в лицо. Голова взрослого откинулась, и Гарий резанул по шее.

Горло открылось страшно и широко, обнажив красное нутро, какие-то сизые трубки. Фонтан крови ударил в лицо Гария, тело судорожно изогнулось, сбросив его прочь.

Мальчишка покатился по земле, но дагу не выпустил. Приподнялся, отирая лицо рукавом, вскинул голову.

За его спиной из ночи выросла тень.

Мона, не раздумывая, рванула громобой из кобуры, лёгкое мысленное усилие, воспламеняющее порох в трубке. Ударил гром, привычно толкнувшись в ладонь. Нависшая над Гарием тень смялась и рухнула, хватаясь за горло, из-под пальцев рвались струи тёмной, почти чёрной крови.

Гарий оглох на одно ухо, моргал, ослеплённый вспышкой, мотал головой. Кое-как поднявшись на ноги, он глянул на убитых, — лежали рядом, с почти одинаковыми ранами, — выругался, спотыкаясь. Мона сунула в кобуру ещё дымящийся громобой, подошла и поддержала его.