Перед бурей
Шрифт:
очень хорошо. И
зил общее настроение (у одних более, у других менее осо
потому Олигер довольно правильно отра
знанное), когда после ухода директора смачно плюнул на
пол и с расстановкой бросил:
— У-у! Продажная шкура!
Рассказанная история имела своим последствием до-
166
вольно чувствительные оргвыводы: половине класса была
поставлена за год тройка за поведение (взыскание очень
суровое
Олигера решено было исключить из гимназии. Отец Оли¬
гера, понимая, что это означало бы волчий билет для
Николая, пустил в ход все свои связи и добился того,
что Олигеру предоставлено было уйти из гимназии «по
собственному желанию». Весной перед экзаменами он ис
чез из нашего класса, а осенью уехал в Саратов, где по
ступил в химико-техническое училище. Около того же вре
мени Гоголев перевелся в Петрозаводск, а Петросов —
в Екатеринбург. Наш кружок расстроился, но память о со
бытиях минувшей зимы осталась. В своем дневнике 18 сен
тября 1899 года я в несколько высокопарно-романтических
тонах писал:
«А какова была прошлая зима! Она явилась бурной,
боевой эпохой в моей жизни, но сколько счастья в этих
бурях и боях! Борьба мне доставляет огромное наслаж
дение».
16. ПОЭЗИЯ
4 сентября 1899 года в моей жизни произошло важное
событие: на уроке латинского языка я написал свое первое
стихотворение. Начиналось оно словами:
Лети, лети скорее, время,
На всех парах и п а р у с а х ! —
и как по форме, так и по содержанию было крайне не
удовлетворительно. Но это не имело никакого значения.
Важно было то, что внезапно, стихийно, точно по какому-
то наитию, я заговорил рифмованными строками. Литера
турные склонности у меня были от рождения. Сколько я
помню себя, я всегда что-нибудь сочинял, что-нибудь опи
сывал — лес после дождя, «Санитарную станцию», поездку
в сосновый бор и т. п. Несколько подросши, я
свои силы на дневниках, гимназических сочинениях, стать
пробовал
ях на текущие темы. В пятом и шестом классах я мечтал
о славе публициста, идущего по стопам Писарева и Добро
любова. Но раньше мне не приходило в голову вторгаться
в сферу беллетристики, а тем более поэзии. Я не считал
167
себя призванным к чисто художественному творчеству.
И вдруг такой неожиданный оборот!
Я был потрясен и увлечен. За первым опытом последо
вали другие. Я стал писать стихи чуть не каждый день.
Давались они мне легко.
размеры, рифмы бежали одна за другой. Особенно часто
вдохновение приходило ко мне во время уроков латин
ского и греческого языков. Тогда я становился глух и
слеп ко всему окружающему и уходил в свое творчество.
За час я иногда успевал написать стихотворение в 20—25
строчек. Я был в состоянии какого-то постоянного духов
ного опьянения. Я чувствовал, что в мою жизнь вошло
что-то новое, яркое, жгучее, что-то такое, что открывает
предо мной какие-то заманчивые, неизведанно прекрасные
дали. И, полный подъема и восторга, я стремительно
бросился вперед по новому пути.
Это было очень кстати, ибо мое душевное состояние
с переходом в седьмой класс вступило в полосу кризиса.
Причин тому было несколько.
Лето 1899 года я проводил в Омске на «Санитарной
станции» для выздоравливающих военных, куда мой отец
был отправлен в качестве заведующего. «Станция» была
расположена в нескольких верстах от города в небольшом
лесу. Больные помещались в палатках, а врач имел в сво
ем распоряжении деревянный дом барачного типа, стояв
ший в середине большого сада. Вся наша семья пересели
лась на «Станцию» вместе с отцом. Чемодановы приехали
к нам в гости из Москвы. Мы жили лето вместе, и наши
отношения с Пичужкой стали еще более тесными, чем
раньше. Нам было уже по пятнадцать с половиной лет.
За год Пичужка сильно повзрослела и начала превращать
ся в женщину. В ней развились болезненное самолюбие
и чрезвычайная мнительность. Она стала ревнивой. Как-то
раз в то лето я знакомил ее с картой звездного неба и
потом попросил ее выбрать ту звезду, которая понравилась
ей больше всего. Пичужка оглядела небосвод и указала
пальцем на Капеллу в созвездии Возничего. Я засмеялся
и сказал:
— По Сеньке и шапка. Знаешь ли, какую звезду ты
выбрала? Капелла — звезда ревности.
На Пичужку это произвело сильное впечатление. На
протяжении лета мы вместе много думали, читали, пере-
168
Автор в 16 лет.
живали, а также — чего не было раньше — много ссори
лись. Впрочем, за это последнее я должен принять значи
тельную долю вины на себя. Девизом моим в то лето