Перед бурей
Шрифт:
– Что вы делаете?
– Может быть, скафандр и дроид регистрируются запирающим механизмом одинаково.
Резким рывком Ландо сдернул перчатку с руки.
В помещении было ужасно холодно, и руку сразу пронзила сильная боль. Зажав перчатку левым локтем, Ландо коснулся переборки. Поверхность разошлась от его прикосновения и свернулась по краям, пока в углу не образовалась дыра, достаточно широкая, чтобы Ландо мог в нее пролезть.
3РО воскликнул:
– У него получилось!
Ландо заглянул в отверстие.
– Тут нечто вроде дверной ручки. Это мне куда больше нравится. R2, иди сюда и покажи картинку ребятам
Хэммакс опять забеспокоился:
– Генерал, предлагаю вам снова надеть перчатку. Эта ручка может быть рассчитана на биологию Квеллы.
– Это мы сейчас выясним. R2, достаточно. Все готовы? Открываю!
Сделав глубокий вдох, Ландо схватился правой рукой за ручку в глубине отверстия.
Внезапно за внешней мембраной сверкнула вспышка ослепительного голубого света, а когда свет исчез, Ландо увидел, что исчез и туннель между Странником и «Леди Удачей». В следующий момент все, что находилось в помещении, начало высасывать в вакуум через открывшийся вход.
Ландо отчаянно вцепился в ручку, но R2 и Лобота, вырывающаяся атмосфера потянула к отверстию, маневровые двигатели дроида и скафандра Лобота не смогли противостоять внезапно возникшей буре. 3РО, не имея таких двигателей, вообще не мог сопротивляться. Но, к счастью, отверстие закрылось спустя момент после того, как Ландо дернул за ручку. R2, 3РО и Лобот ударились о полностью закрывшийся борт.
Ландо почувствовал, как пол под его ногами завибрировал.
– Корабль двигается! Хэммакс! Полковник! Что происходит?
Никто не отвечал. В комлинке не было слышно даже статических помех.
– «Славный», кто-нибудь! Ответьте!
Лобот отозвался:
– Ландо! Мы не просто двигаемся! Корабль прыгнул в гиперпространство!
Это произошло так быстро, что никто не мог сказать, что же случилось в точности. Какое-то энергетическое оружие Странника отрезало «Леди Удачу» от корпуса и ударило по кораблю-иммобилизатору «Каурианд», нанеся ему тяжелые повреждения. Когда гравитационное поле отключилось, Странник неожиданно прыгнул в гиперпространство. Командир «Мародера» не успел даже запросить разрешения открыть огонь.
Паккпекатт спросил:
– Вы засекли вектор прыжка?
– Да, сэр, он прыгнул в направлении Ядра.
Выражение лица Паккпекатта не изменилось.
– Подобрать яхту и пристыковать к внешнему стыковочному узлу «Славного». «Молнии» направиться к месту последней дислокации цели и совершить прыжок по ее вектору. Мы пойдем вторыми, «Мародер» третьим, и остальные корабли по группам с тем же интервалом. Выход из гиперпространства на границе Ядра. Странник должен быть где-то там.
– Да, сэр, но почему он должен быть там? Ведь он может долететь до самого Бисса.
Упоминание о мире, бывшем резиденцией возрожденного Императора, усугубило и без того подавленное настроение на мостике. Паккпекатт тихо сказал:
– Будем надеяться, что нет…
Глава 12
Еще задолго до того, как они достигли Лукейзика Люк Скайуокер мысленно закрепил за ранее безымянным «Верпином» Акейны имя «Грязный Ленивец».
Сам он долгие годы летал только на высококачественных военных машинах, действовавших в военное время, без тех ограничений, которые обычно сопровождали полеты гражданских кораблей. После этого было очень трудно привыкнуть к тихоходному гражданскому
Люк понимал, что навигационные правила необходимы. Они помогали менее опытным пилотам на сильно нагруженных космических линиях вблизи густонаселенных планет. Но лететь четыре дня в реальном пространстве, просто чтобы покинуть Корускант! Люк привык включать гиперпривод сразу после того, как корабль выйдет из атмосферы. «Грязный Ленивец» упорно отказывался выходить в гиперпространство до выхода из системы. И нельзя было даже переконфигурировать бортовой компьютер, такой опции просто не было. Возможно, удалось бы что-то сделать с этим аппаратным путем, но Люк сразу отказался от мысли покопаться в двигателе. Космический корабль, даже такой простой, несравненно сложнее хопперов и спидеров, с которыми Люку так часто приходилось иметь дело на Татуине. Настраивая двигатель вручную, слишком легко допустить ошибку, которая может стать фатальной. Каждый пилот слышал массу жутких историй о подобных случаях. В частности, таким кошмаром был «прыжок в один конец» – невозможность корабля выйти из гиперпространства. Даже Хэн и Чуи не связывались со столь сложным делом, как перенастройка гиперпривода, доверяя это профессионалам и не скупясь на вознаграждение.
Из-за всего этого Люку пришлось оставаться в сжатом пространстве вместе с Акейной целых одиннадцать дней на пути к Лукейзику. После месяцев отшельничества Люк не был готов к столь тесному контакту с кем-либо. К счастью, Акейна это понимала.
Она видела, что ему трудно после долгой изоляции переносить чье-то общество и старалась не мешать ему. Она предоставила Люку единственно возможное в таких условиях уединение – уединение разума и сердца.
По ее предложению они организовали расписание вахт таким образом, что спать им приходилось в противоположное время суток. Казалось, Акейна рада, что кто-то теперь следит за кораблем, когда она спит, и не возражала, что такое расписание сократило их время общения лишь до пары часов дважды в день.
Люк думал, что Акейна тоже привыкла к одиночеству, наблюдая, как она, казалось, владеет искусством выдерживать ритм. Она читала на своем старом ноутбуке, медитировала в кресле второго пилота, и постоянно проверяла функциональность систем корабля.
Казалось, она ищет одиночества для себя.
Акейна выполняла упражнения фалланасси за задернутой занавеской спального места, снимая верхнюю одежду для упражнений только, когда Люк спал в закрытом спальном мешке. Когда он как-то заметил это, она вежливо это проигнорировала, избавив его от извинений, а себя – от объяснений.
Дважды в день они вместе готовили еду из скромных продовольственных запасов Акейны, большую часть которых составляли просроченные имперские пайки – явный знак отчаянной нехватки средств. Но даже еда не становилась причиной для разговора. Они не разговаривали почти весь путь до Лукейзика, пока, наконец, цель их путешествия не стала видна из окна кабины.
Люк, раскрывая упаковку с нарватскими хлебцами, сказал:
– Еще шестнадцать часов. Ненавижу так долго ждать. Я хотел бы залезть обратно на койку и спать, пока автопилот не спросит, желаем ли мы приземлиться.