Перед бурей
Шрифт:
Когда северное полушарие вошло в период короткой корускантской зимы, море начало замерзать. Камни и пляж покрылись тяжелой коркой льда.
Даже Лейя прекратила свои попытки увидеть его в Силе, хотя сделала это скорее от злости, чем из понимания его отшельничества. Впрочем, ему было все равно почему. Его одиночество было абсолютным, бесконечным, и ничем не нарушаемым.
Но потом неожиданно все изменилось.
В своей медитации он почувствовал чье-то присутствие. Звук, который он осознал не сразу, был его собственным именем.
Прошло
Когда помещение осветилось, он увидел женщину. Ее плечи были обнажены, горло обернуто длинным шарфом, который спускался ей на спину. Ее длинные волосы были заплетены, ее одежда была мягкой и нежной, в ее темных глазах светилась решительность и мудрость.
Сначала он решил, что это проекция, так как никто не смог бы проникнуть сквозь стены незаметно. Но когда он коснулся ее руки, он почувствовал ее теплую кожу. Он чувствовал запах соленого воздуха, травы, цветов, и совсем немного – запах технических масел и топлива, так пахнет человек после долгого полета.
– Назови себя.
Она улыбнулась.
– Ты его сын. Ты Люк, сын Энакина. Прости меня. Я думала, что никогда не найду тебя. Я чувствовала, что ты построил это место, это привело меня сюда.
– Ты чувствовала, что я делал? Откуда?
– С Керрэйтоса.
Эта планета была в сорока парсеках от Корусканта.
Так же внезапно, как эта женщина вошла в его убежище, Люк вошел в ее разум, пытаясь понять, насколько она чувствует Силу. Если она владела Силой, это зондирование разума должно было вызвать рефлекс, отталкивающий его ментальное касание. Так было с каждым джедаем.
Его зондирование не встретило сопротивления. Ее разум был открыт, и отталкивающего рефлекса не произошло.
Но она как-то нашла его. И она не смогла бы сюда войти, если бы владела Силой хуже, чем он.
Люк удивленно спросил:
– Кто ты?
Она засмеялась.
– Я – Акейна из Фалланасси, адепт Белого Потока.
– Я никогда не слышал ни о твоем народе, ни о таком пути познания Силы.
Она улыбнулась.
– Я знаю. Ты не найдешь упоминаний о нас в записях времен Императора или Старой Республики. Заявлять права на территории и поднимать флаги – не наш путь. Но ты должен знать о нас. Это – одна из причин, по которым я здесь.
Он поднял брови.
– Если ваше существование – тайна, откуда я мог знать о вас?
– Твоя мать – одна из нас, Люк Скайуокер. Ты связан с нами через нее.
Люк давно уже не испытывал такого удивления.
– Моя мать? Но как…Что значит «одна из нас»? Лейя сказала мне, что наша мать мертва.
– Помнишь, Оби-Ван сказал тебе, что твой отец мертв?
– Ты хочешь сказать, что моя мать может быть жива?
Глаза Акейны стали печальными.
– Я не знаю. Кто видел ее смерть? Где ее могила? Я хотела бы ответить на твои вопросы, но я не знаю даже о судьбе моей собственной матери.
– Разлучена? Почему?
– Когда Империя пришла в мир, который мы считали своим домом, фалланасси улетели из него. Мы не хотели, чтобы наш дар служил злу и насилию. Я в то время была далеко от родного мира, а когда вернулась, там никого уже не было. Я не виню их за это. Я знаю, что они ждали меня так долго, как могли. Это было девятнадцать лет назад. Мне тогда было двадцать лет.
В голосе Люка послышалось подозрение:
– И ты не нашла их снова? Ты нашла меня.
– Фалланасси лучше умеют скрываться, чем ты, Люк Скайуокер. И что может сделать брошенное дитя во время войны, чтобы найти семью, которая не хочет быть найденной? Пока Императора не свергли, я боялась даже думать о них – я слишком боялась их предать. И даже после вашей победы я долго не могла ничего предпринять. Молодой женщине на Керрэйтосе трудно стать достаточно богатой, чтобы покинуть планету, тем более на собственном корабле.
Он встряхнул головой.
– Но сейчас ты их ищешь. И ты сказала, что моя мать могла быть с ними. Моя мать…Она была тайной для меня всю мою жизнь. Я не могу поверить, что ты знаешь что-то о ней. Я даже не знаю ее имени.
– Она могла взять себе другое имя. Многие из нас сделали так. Но до Исхода ее звали Нэйшира. Это звездное имя – знак высокой чести.
Он шепотом повторил:
– Нэйшира…
– Да. Люк, я знаю, что вместо воспоминаний о твоей матери внутри тебя пустота, и слабость там, где она могла бы сделать тебя сильнее.
– Да…
– Та же самая пустота и в моей жизни. Я пришла сюда, чтобы просить тебя пойти со мной и помочь найти мой народ, только так ты и я можем обрести целостность.
– Я не думаю, что когда-то имел в душе целостность. Куски моей жизни разбрасывало штормом до того, как я получал шанс собрать их вместе. Я был один, а потом нашел Лейю – мою сестру. Я был сиротой, а потом нашел Дарта Вейдера – моего отца.
Он грустно улыбнулся.
– Я был приемным сыном фермера, живущего на краю Галактики, рядом с пустотой. А потом появился учитель моего отца, и научил меня секретам Силы. У меня появился лазерный меч, появились и враги – сильнейшие люди в Галактике, которые хотели видеть меня мертвым.
Я не знаю, готов ли вновь попытаться собрать обломки моей жизни. Но ты права, я хочу узнать хоть что-то о своей матери.
Она сказала:
– Я знаю, что это большое потрясение для тебя. Но ты должен собрать обломки того, что ты есть.
Он покачал головой.
– Я не знаю, что я есть. Я не знаю даже, правда ли то, что ты говоришь.
– Тогда я скажу тебе то, в истинности чего ты уверен. Твой отец попал во власть Темной Стороны, и ты был вынужден сражаться с ним. Ты сам едва не потерял себя в Темной Стороне. Это должно сильно тяготить тебя – осознание того, что ты несешь в себе слабость твоего отца.