Перебежчик

Батчер Джим

Но пока наглошии разбрасывался агонией и смертью в тщетной попытке превзойти силу Слушающего Ветер, он в тоже время шагал вперед, сокращая дистанцию между ними, до тех пор пока до старого знахаря не осталось меньше двадцати футов. Глаза Вонючки засветились ужасной радостью, и он с рыком бросился на старика.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу. Слушающий Ветер не перешел на мою сторону в этом деле, но он много раз помогал мне в прошлом, и он был одним из немногих чародеев уважающих Эбенизера МакКоя. Он был порядочным человеком, и я не хотел видеть, как ему причиняют вред из-за меня. Я попытался прокричать предупреждение и поймал взгляд на его лице, в то время как

наглошии стремительно атаковал.

Индеец Джо улыбался свирепой волчьей улыбкой.

Наглошии опускался, растягивая рот в волчью морду, выпуская когти из всех лап и готовясь к яростной атаке на старика.

Но Слушающий Ветер проговорил слово, голос сотряс воздух силой, и затем его фигура начала плавиться, изменяясь так плавно, словно она была из жидкой ртути, казалось, что она сдерживалась лишь усилием его воли. Его тело преобразовалось во что-то другое, так же естественно и быстро, как сделать глубокий вздох.

Когда наглошии приземлился, он не вонзил когти в старого чародея.

Вместо этого, он обнаружил себя морда к морде с бурым медведем, размером с микроавтобус.

Медведь испустил сотрясающий кости рев и поднялся вперед, подавляя наглошии массой и мышечной силой. Если вы когда-нибудь видели подобного взбешенного зверя в действии, вы знаете, что это невозможно точно описать. Громкий рев, вздымающиеся груды мышц под тяжелой шкурой, блеск белых клыков и пылающие красные глаза составляли единое целое, гораздо большее, чем сумма отдельных частей. Это ужасно, элементарно и затрагивает древнюю инстинктивную сущность внутри каждого человека, которая помнит что такие вещи предвещают ужас и смерть.

Наглошии закричал сверхъестественным и чуждым воплем и яростно кинулся на медведя, но перехитрил сам себя. Его длинные, элегантно острые когти, идеальные для потрошения мягкой кожи людей, просто не имели достаточной массы и силы необходимых чтобы пробиться сквозь толстую медвежью шкуру, и намного меньше глубины необходимой, чтобы прорваться сквозь слои жира и мощных мышц. Все что могли эти когти это запутаться и сковать конечности, словно пластиковая расческа в волосах.

Медведь схватил голову перевертыша своими огромными челюстями, и казалось, что бой окончен. Тогда нааглошии размазался, и там, где мгновение назад было смутно напоминающее обезьяну существо, появилось с желтым, цвета мочи, мехом высокое поджарое животное, похожее на хорька с большими челюстями. Оно вывернулось из захвата огромного медведя и уклонилось от двух ударов его гигантских лап, издав вызывающее, насмешливое рычание, выскользнув на свободу.

Но Индеец Джо тоже еще не закончил. Медведь вскочил в тяжелом прыжке и приземлился на землю уже койотом, худощавым и быстрым, и проворно кинулся за хорьком, сверкая клыками. Он погнался за убегающим хорьком… который внезапно развернулся, широко распахнул пасть, потом шире и шире, пока не предстал аллигатором, покрытым редкими пучками желтого меха, развернувшись прямо навстречу наступающему волку, который оказался слишком близко, чтобы уклониться.

Волчья форма растаяла в рывке прямо в пасть аллигатора, и темнокрылый ворон пронесся сквозь челюсти и вылетел с другой стороны, как только пасть захлопнулась. Ворон повернул голову и, насмешливо каркнув, взлетел кружась над поляной.

Аллигатор вздрогнул всем телом и стал соколом, золотистым и быстрым, на его голова выделялись клочья желтоватого меха, выглядевшие словно уши, которые нааглошии имел в своей наиболее человеческой форме. Он летел вперед со сверхъестественной скоростью, исчезая под завесой на лету.

Я услышал хлопанье

крыльев ворона, осторожно кружившего и высматривающего своего врага… как внезапно ему в спину вцепились когти сокола. Я с ужасом наблюдал как крючковатый клюв приблизился к захваченному ворону… и встретил колючий твердый словно камень панцирь черепахи. Кожистая голова повернулась и челюсти, способные перекусить средней толщины проволоку, сомкнулись на лапе сокола-нааглошии, который издал еще один неестественный вопль боли, и они оба резко упали на землю.

Но на последних нескольких футах черепаха, замерцав, перекинулась белкой-летягой, ее конечности удлинились, и, преобразовав импульс падения в движение вперед, она приземлилась перекатившись. Сокол был не так хорош. Он начал превращаться во что-то еще, но жестко ударился о каменистую почву прежде чем смог завершить изменение.

Белка крутанулась, подпрыгнула и в прыжке превратилась в кагуара, приземлившись на ошеломленную, беспорядочную массу шкуры и меха, что из себя представлял наглошии. Клыки и когти были выдраны, а земля была забрызгана темной кровью, что вызывало крики ужаса. Наглошии сросся в жуткую форму, четырехлапую и с крыльями как у летучей мыши, с глазами и пастями повсюду. Все пасти закричали полдюжиной различных голосов, и существу удалось вырваться из хватки кагуара, размахивая крыльями и отвратительно спотыкаясь о землю. Оно стало дико раскачиваться и начало неуклюже подпрыгивать в воздух, хлопая кожистыми крыльями. Это было похоже на альбатроса без встречного ветра, а кагуар все это время неотступно следовал за ним по пятам, раздавая когтями тычки и удары.

Наглошии исчез в темноте, его вой последовал за ним в вышину. Он продолжал кричать от боли, почти всхлипывая, когда спрыгнул со склона к озеру. Предел Демона отметил его исчезновение с сердитым чувством удовлетворения, и у меня язык не поворачивался упрекнуть его в этом.

Перевертыш покинул остров. Его крики некоторое время доносились ветром, а затем затихли.

Долгую минуту кагуар смотрел в направлении, куда сбежал наглошии. Затем он сел, свесив голову, вздрогнул и снова стал Индейцем Джо. Старик сидел на земле, подперевшись обеими руками. Он медленно и слегка чопорно поднялся, одна из его рук, казалось была сломана поперек между запястьем и локтем. Он все еще смотрел вслед пути своего противника, затем фыркнул и повернулся, чтобы осторожно подойти ко мне.

"Вау," сказал я ему спокойно.

Он слегка приподнял подбородок. На мгновение, в его темных глазах мелькнула гордость и сила. Затем он устало улыбнулся мне, и стал снова спокойным, устало выглядящем стариком. "Ты объявил это место святым?" спросил он.

Я кивнул. "Прошлой ночью."

Он взглянул на меня, казалось он мог решить засмеяться ли мне в лицо или ударить в голову. "У тебя не было из-за этого неприятностей, не так ли, сынок?"

"По-видимому нет," невнятно пробормотал я, сплюнув кровь изо рта. Ее было довольно много. Лицо, от того что наглошии исчез, болеть не перестало.

Индеец Джо опустился подле меня и профессионально осмотрел мои раны. "Угрозы для жизни нет," уверил меня он. "Нам нужна твоя помощь."

"Вы шутите," сказал я. "Я вымотался. Я даже не могу ходить."

"Все что нужно, твой разум," сказал он. "Внизу вокруг поля битвы есть деревья. Согнутые деревья. Можешь их почувствовать?"

Едва он это произнес, как я почувствовал их сквозь связь с духом острова. На самом деле, там было четырнадцать деревьев, большинство из них — старые ивы, растущие возле воды. Их ветви низко свисали, прогнувшись под непомерной ношей.