Перчинка (не полностью)
Шрифт:
"Ребята еще спят, - подумал он.
– А может быть, отправились за чем-нибудь на улицу".
Ему очень хотелось умыться, но он не знал, где здесь можно достать воды.
В этот момент вошел Чиро и молча ему улыбнулся.
– Здорово!
– весело воскликнул Марио.
– Здорово!
– в тон ему отозвался мальчик.
Чиро был маленький крепыш. Казалось, он не ходил, а катился, словно шарик. Его смешную мордочку так густо усеяли веснушки, что на него нельзя было смотреть без улыбки.
– Как бы чего-нибудь поесть?
– продолжал Марио.
– Да и умыться
Несколько секунд Чиро молча с любопытством смотрел на нового знакомого. Ранний луч солнца, игравший на полу, оживлял комнату.
– Если хочешь есть, - пойдем, - ответил мальчик. Вопрос об умывании был ему явно не по душе, и он пропустил его мимо ушей. Марио в последний раз сладко потянулся и с вожделением подумал о хорошей бане. Он уже забыл, когда мылся в последний раз.
В подземном зале, где его принимали накануне, над маленьким костром висел котелок, вокруг которого хлопотали Перчинка и Винченцо. Сырые коряги так отчаянно дымили, что Марио чуть не задохнулся. Ребята обливались слезами.
– Что за чертовщину вы тут творите?
– спросил Марио.
Мальчики подняли на него слезящиеся глаза.
– Молоко, - ответил Винченцо.
– Молоко?
– воскликнул пораженный Марио.
В те времена стакан молока считался целым состоянием. Где же эти пройдохи ухитрились его раздобыть? Перчинка все объяснил.
– Это Винченцо, - сказал он.
– Сегодня утром он был в деревне, ну и... одолжил немного у одного крестьянина, у которого есть корова.
Для Марио было совершенно ясно, что значило это "одолжил". Но Винченцо улыбался, очень гордый собой.
– Целую бутылку!
– проговорил он.
– Украл?
– воскликнул Марио.
Ребята с удивлением уставились на него, как будто не понимая, о чем он говорит. Потом оба рассмеялись, а Марио стало даже как-то совестно за свой вопрос. Ведь должны же они в самом деле что-нибудь есть! А кроме того, кто знает, может быть, они сделали это даже ради него! Он был не слишком щепетильным, когда воспользовался гостеприимством этих ребятишек. Тогда он их ни о чем не спрашивал; так стоит ли теперь быть чересчур придирчивым? Разве они уже не сделали для него больше, чем он мог ожидать?
С этими мыслями Марио уселся рядом с ребятами и принялся за свою долю молока, поминутно вытирая слезы, градом катившиеся у него от дыма, который продолжал валить.
– Право, ребята, я вам очень благодарен, - пробормотал он, допив кружку.
Ни один из мальчишек даже не взглянул на него. В конце концов, думал Марио, для них это самая обыкновенная вещь, даже, можно сказать, развлечение. Что ни говори, ребята - всегда ребята. Им, должно быть, самим страсть как интересно прятать человека, которого разыскивают и который неизвестно что натворил.
В эту минуту Чиро что-то шепнул Перчинке. Мальчик посмотрел на Марио и поднялся с земли.
– Ты правда хочешь умыться?
– спросил он.
Потом, сделав мужчине знак следовать за собой, повел его по лабиринту переходов в огромную сырую комнату, в которой, вероятно, когда-то помещалась монастырская прачечная. Там стояла источенная сыростью и временем каменная ванна, над которой торчал невероятных
– Вот не знаю только, работает он еще или нет, - признался Перчинка, и на его чумазой рожице появилась смущенная улыбка.
Марио попробовал повернуть кран, заржавевший от долгого бездействия. Послышалось шипение, потом какой-то клекот, и наконец хлынула струя воды, окатившая обоих. Марио сбросил рубашку и нырнул в мощный водопад, низвергавшийся из крана, с удовольствием подставляя под прохладные струи лицо и руки. Перчинка немного насмешливо, чуть изумленно посматривал на него, потом, словно набравшись храбрости, шагнул к крану и, как только Марио отошел от ванной, сунул голову под струю воды. Однако уже в следующую секунду он отскочил в сторону, зажмурив глаза и тряся черными кудряшками, с которых стекала вода.
– Холодная!
– воскликнул он.
– Верно, - подтвердил Марио.
– Зато потом будет тепло. Надо только сразу вытереться.
Когда они, смеясь, возвращались обратно, Марио подумал, что, может быть, именно этот маленький случай будет первым камнем в здании их дружбы, и, даже если он ошибается, хорошо уже и то, что мальчик добровольно сделал самое для себя неприятное - умылся!
К их приходу остатки завтрака были уже убраны. Чиро сидел на земле в дальнем углу комнаты и пересчитывал окурки, как видно собранные им вчера. В те времена сборщикам окурков было совсем не просто заниматься своим ремеслом, зато за пакетик табака платили прямо-таки баснословные деньги, по крайней мере для мальчишки как Чиро. Слоняясь вокруг казарм и немецких лагерей, Чиро находил довольно много окурков. Правда, он ежеминутно рисковал заработать пинок, но игра стоила свеч, потому что только там можно было найти окурки американских сигарет с желтым, как кукуруза, табаком. Если его смешать с надлежащей порцией местного табака, то получается смесь, которая особенно по душе тем, кто курит трубку. Все это Чиро старался объяснить Марио, который слушал его скорее из вежливости, чем с интересом.
Было восемь часов. Что он должен делать сейчас? Говорят, сон - лучший советчик. Однако, хотя он и выспался, и даже очень неплохо выспался, никакого совета он так и не получил.
В этот момент сверху раздался тихий свист. Перчинка молча вскочил и побежал к выходу. Марио двинулся было за ним, но Чиро схватил его за рукав.
– Стой здесь, - сказал он.
Марио беспрекословно подчинился приказанию мальчугана, который едва доставал ему до пояса. Через несколько секунд Перчинка вернулся.
– Пришли, - прошептал он.
– Тебе надо спрятаться. Иди за мной.
Марио понял, что это полиция.
Шагая за мальчиком, он ругал себя за то, что был так неосторожен вчера, когда пробирался в это убежище. Полиции, наверное, ничего не стоило напасть на его след. Кто знает, может быть, среди тех, кто видел, как он взбирается по лестницам переулков Кристаллини, был какой-нибудь переодетый полицай. Да, он даже помнит лоснящееся лицо толстого, хорошо одетого мужчины, который стоял в парадном и следил за ним недобрым взглядом. Марио очень не хотелось, чтобы в это дело впутали ни в чем не повинных ребят.