Перчик на десерт
Шрифт:
— Значит, все случилось недавно?
— Конечно, и двух часов еще не прошло, — посмотрев на часы, сказала Вера Филипповна. — Хотя, кажется, что уже вечность минула. Еще счастье, что они эту дрянь в дом притащили и уже тут опробовали. Я услышала, что в комнате сначала подозрительно тихо стало, а потом какие-то хрипы нехорошие послышались. Мы с отцом дверь сломали, а эти три красавца уже все синие лежат. Слава богу, «Скорая» приехала очень быстро. Врач им сразу же что-то вколол. А теперь еще и кровь им почистили. Не знаю, в коридорах шепчутся, что сегодня прямо наплыв какой-то
— Значит, вы тут всю ночь пробыть собираетесь? — спросила Инна.
— Да, — кивнула женщина.
— Тогда у меня к вам маленькая просьба есть. Тут в палате лежит человек, его уже трижды за минувшие сутки пытались убить. Не исключено, что и сегодня ночью попытаются, тем более что в больнице такой аврал. Так вы уж проследите, чтобы к нему ни одна живая душа не приближалась. Учтите, убийцы любят в медицинских работников переодеваться. Белый халат, шприц в руки, а потом извольте — труп.
— Ой, не надо! — испугалась Вера Филипповна. — Конечно, я посмотрю. Мне не трудно. Тем более и мать Алеши сейчас тут будет. Так мы уж вдвоем проследим. Никого не пустим.
Пробираясь к выходу из больницы, Инна обратила внимание на особое оживление. Кареты «Скорой помощи» подкатывали одна за одной, и из каждой выкатывали или выносили бесчувственное тело, а то и несколько. В основном это были ребята в возрасте от двенадцати до двадцати лет.
— Что творится! — шептала пожилая санитарка, тащившая на себе одного из бедолаг. — И зачем ты, придурок, обожрался этой дряни? Как тебя теперь откачивать, если доктора даже не знают, что ты за яд такой принял? Помрешь ведь ни за грош!
— Извините, — остановила Инна пожилого санитара, — у меня где-то здесь брат. На улице нашел…
— Да, да, — нетерпеливо оборвал ее санитар. — У всех одна история. Можете не пересказывать. Все говорят, что нашли на улице. А чего врать, если и так ясно, что знакомый барыга предложил попробовать.
Или купили по грошовой цене у метро. Не знаю, куда только смотрит милиция. Идите, девушка, дойдет очередь и до вашего брата.
Только выйдя из больницы и подойдя к метро, Инна вспомнила о письме, которое ей передал Сергей Николаевич. Проведя с самой собой короткую битву, в которой победу одержала худшая половина, девушка решила вскрыть конверт.
«А как ты потом будешь его запечатывать? — внезапно прозвучал у нее в голове ехидный голосок. — Новый конверт купишь?»
Инна поспешно сунула жгущее ей руку письмо поглубже в карман, чтобы оно ее не искушало, и поехала домой. Там она торопливо поставила на огонь чайник и на его пару вскрыла письмо и принялась читать. С первых же строк стало ясно, что содержание письма ничего особенно собой не представляет.
Вероника рассказывала своей дорогой мамочке, что у нее все в полном порядке,
В это время у входной двери Юлиной квартиры послышался шум. Оторвавшись от описания шведского стола и пальм, Инна выглянула в коридор.
— Иди сюда скорей! — позвала она подругу.
Юля не заставила себя ждать. Она ввалилась в квартиру Инны с двумя огромными пакетами, из которых вкусно пахло.
— Веронику я проворонила, — огорченно сказала она. — Понимаешь, она доехала почти до своего дома, а потом зашла в универсам. И черт меня дернул пойти за ней. Народу там была уйма, и, конечно, я в толпе потеряла ее. Доехала потом до их дома, но Вероники там не было.
— Ну и ладно, — махнула рукой Инна. — Зато, я смотрю, ты времени даром в универсаме не теряла.
А теперь я покажу, что удалось нарыть мне, — и она торжествующе помахала вскрытым конвертом. — Письмо Вероники к ее матери в Саратов.
И обе девушки склонились над письмом.
«Как ты была права, мамочка, — писала дальше Вероника, — когда говорила, что старый муж — это не подарок. Я часто вспоминаю твои слова о том, что его годы состарят и меня. Теперь я точно знаю: ты была права. Мне кажется, что мне по меньшей мере сорок. В общем, жуткая скука».
Дальше все шло в том же духе, даже кокосовые пальмы и экзотические кушанья бедную скучающую Веронику не порадовали. Лишь в конце письма другой ручкой была сделана торопливая приписка.
"Мама, ты бы знала, какой кошмар начался после нашего возвращения. Убили Сережу — сына Сергея Николаевича. Того самого!!! Помнишь, я тебе о нем рассказывала. Теперь я думаю, а не связано ли это как-то со мной? Как ты считаешь? Вдруг из-за меня?
Я все время думаю об этом. Напиши мне, успокой.
А то я тут совсем с ума сойду. Все время одна, был один-единственный близкий человек, да и того убили".
Инна задумчиво сложила письмо.
— Что ты думаешь? — обратилась она к подруге.
— Не знаю, если не считать последнего куска про то, что убийство Сереги может быть каким-то образом связано с Вероникой, то ничего особенного.
— А как тебе тот факт, что она явно тяготится старым мужем? — спросила Инна. — Она так и пишет, что скука с ним смертная. И заметь, в последней фразе она говорит, что был один близкий ей человек, но его убили. Значит, своего мужа она близким человеком не считает. Ясное дело, она вышла за него из-за денег.
— Это и с самого начала было понятно, — сказала Юля. — Совсем не обязательно было вскрывать это письмо.
— Ничего, я его сейчас заклею, — пробормотала Инна. — Только копию снять нужно. Никогда не знаешь, что и где может пригодиться.
Пока Инна бегала на почту, где был ксерокс, Юля приготовила ужин. Вернувшись и увидев обильно накрытый стол, Инна вознегодовала:
— Как можно в такое время думать о своем желудке? Немедленно собирайся, мы едем в аэропорт.
— Зачем? — подавленно спросила Юля. — Мы куда-то летим?