Пеппи Длинныйчулок
Шрифт:
– Так ты насовсем отсюда уедешь? – робко спросил Томми.
– Нет, почему же? Вот когда стану пенсионеркой, обязательно опять здесь поселюсь, – возразила Пеппи. – Когда мне стукнет лет пятьдесят или там шестьдесят. Вот тогда мы с вами будем играть и веселиться, слышите!
Но ни Томми, ни Аннику это обещание не утешало.
– Подумать только – негритянская принцесса! – мечтательно проговорила Пеппи. – Нечасто девочки вдруг становятся негритянскими принцессами. О, какая я буду удивительная, какая нарядная! В ушах кольца, и в носу тоже огромное кольцо.
– А что на тебе будет надето?
–
Томми и Анника попытались представить себе, как будет выглядеть Пеппи, начищенная до блеска черной ваксой.
– Ты думаешь, черный цвет пойдет к твоим рыжим волосам? – с сомнением в голосе спросила Анника.
– Поживем – увидим! – беспечно ответила Пеппи. – А если не понравится, выкрашу волосы в зеленый цвет. – Пеппи все больше вдохновлялась. – Принцесса Пеппилотта! Какая жизнь! Какой блеск! Как я буду танцевать! Принцесса Пеппилотта танцует при свете костра под бой барабанов! Представляете себе, как будут греметь мои кольца в ушах и носу!
– А когда… Когда ты отправишься в путь? – спросил Томми дрогнувшим голосом.
– «Попрыгунья» снимется с якоря завтра утром, – сказала Пеппи.
Все трое довольно долго молчали. Как-то вдруг оказалось, что им больше нечего сказать друг другу. В конце концов Пеппи заявила, перескакивая на новую тему:
– Но сегодня вечером я устраиваю прощальный пир. Прощальный пир – больше я вам ничего не скажу. Все, кто хочет со мной проститься, – милости просим!
Пеппи Длинныйчулок уезжает. Вечером она устраивает в своем домике прощальный пир и приглашает всех, кто хочет с ней проститься!
Эта весть в мгновение ока распространилась среди детворы городка. Многие ребята захотели проститься с Пеппи – тридцать четыре человека, а может быть, и больше. Томми и Анника получили от своей мамы разрешение вернуться домой, когда захотят, – мама сама понимала, что в этот день иначе и быть не может.
Томми и Анника никогда не забудут прощальный пир Пеппи. Вечер выдался на редкость теплый и тихий, такой, про который говорят: «Какой прекрасный летний вечер!»
Розы в саду пламенели в сумерках, воздух был напоен ароматом цветов, а деревья таинственно шелестели от каждого дуновения ветра. Все было бы так удивительно прекрасно, если бы не… Томми и Анника не хотели додумать этой мысли до конца.
Дети, отправляясь к Пеппи, прихватили свои дудки, и теперь они строем шли по дороге и весело дудели. Шествие возглавляли Томми и Анника. Когда они подошли к ступенькам террасы, дверь распахнулась и появилась Пеппи, глаза ее сияли, а лицо, покрытое веснушками, расплылось в веселой улыбке.
– Добро пожаловать в мое скромное жилище! – сказала она, гостеприимно приглашая всех войти.
Анника глядела на Пеппи так пристально, словно навсегда хотела запомнить ее облик. Никогда, никогда она не забудет, как Пеппи стояла в тот вечер на пороге своего домика – торчащие в стороны рыжие косички, веснушки, веселая улыбка и огромные черные туфли.
До ребят донеслась
И верно, ребята тут же набились в кухню и обступили короля Эфроима со всех сторон и принялись его разглядывать. «Хорошо, что не пришло еще больше ребят, а то бы негде было поместиться», – подумала Анника, но в тот же миг в саду заиграла гармонь, и в дверях кухни появился весь экипаж «Попрыгуньи» во главе с Фридольфом – это он играл на гармони. Оказалось, что днем Пеппи успела сбегать в порт, встретиться со своими старыми друзьями и всех их пригласить на прощальный пир. Увидев Фридольфа, она кинулась ему на шею и так сильно обняла, что бедняга весь посинел. Тогда Пеппи выпустила его из объятий и закричала:
– Музыку! Музыку!
Фридольф заиграл на гармони, король Эфроим забил в свой барабан, а все дети дудели в свои ДУДКИ.
Дверь в чулан была приоткрыта, и там виднелась целая батарея бутылок с лимонадом. На большом кухонном столе стояло пятнадцать тортов со взбитыми сливками, а на плите кипел котел, полный колбасами.
Король Эфроим первый схватил кусок колбасы. Это послужило сигналом для всех, ребята последовали его примеру, и вскоре все звуки на кухне заглушило дружное чавканье. Потом каждый получил столько кусков торта и столько лимонада, сколько хотел. В кухне было очень тесно, и общество вскоре разбрелось: кто на террасу, кто в сад.
Когда все наелись до отвала, Томми предложил во что-нибудь поиграть. Например, в «Зеркало Джона». Пеппи не знала, как в это играют, но Томми объяснил ей, что кто-нибудь должен быть Джоном и что-нибудь делать, а остальные – повторять за Джоном все его движения.
– Прекрасно, – сказала Пеппи, – совсем не глупая игра. Я буду водить.
Став Джоном, она прежде всего полезла на крышу сарая. Для этого надо было сперва забраться на забор сада, а оттуда можно было на животе переползти на крышу. Пеппи, Томми и Анника столько раз это проделывали, что для них это не составляло никакого труда, но для других ребят это показалось очень трудным. Зато матросы с «Попрыгуньи», привыкшие лазить на мачты, с легкостью справились с этой задачей. А вот капитан их был настолько толст, что для него это было делом нелегким. А кроме того, мочало набедренной повязки за все цеплялось. Все же он забрался на крышу сарая, но, правда, долго после этого не мог отдышаться.
– Эту набедренную повязку я окончательно загубил, – сказал мрачно капитан Длинныйчулок.
С крыши сарая Пеппи спрыгнула на землю. Многие ребята, особенно те, кто был поменьше, конечно, не решились этого сделать, но Фридольф помог им спуститься – он был очень добрый. Потом Пеппи шесть раз перекувырнулась на траве, и все принялись кувыркаться, но капитан сказал:
– Тебе придется, дочка, подтолкнуть меня сзади, иначе мне не перекувырнуться.
Так Пеппи и сделала. Но она не рассчитала своих сил и так толкнула своего папу, что он покатился кубарем и никак не мог остановиться: вместо шести раз он перекувырнулся четырнадцать раз!