Пепел победы
Шрифт:
– Так вот, – сказала Хенке, – я бы очень хотела попросить тебя больше со мной таких фокусов не проделывать! Ты поняла меня, леди Харрингтон? Я больше не хочу участвовать в твоих похоронах!
– Попробую взять на заметку, – ответила Хонор с деланной беззаботностью, но Мишель поймала ее взгляд и продержала несколько долгих мгновений.
– Ладно. Пожалуй, сойдет, – сказала она с некоторым оживлением и снова откинулась в кресле. – Но ты что-то говорила про «цветочки», значит, должны быть и «ягодки». Надо полагать, твои грейсонские приятели не ограничились наименованием в честь тебя супердредноута,
– Да, черт бы их побрал, именно так! – заявила Хонор, нарезая круги по каюте.
Ее платье при каждом энергичном шаге обвивалось вокруг лодыжек.
– Кончай топтать мои ковры: садись и рассказывай, в чем дело, – строго велела Хенке, указывая на кресло, с которого Хонор только что вскочила.
– Слушаюсь, мэм, – отозвалась Хонор и уселась в кресло в позе паиньки, положив руку на колени – Так лучше?
– Сойдет, если не будешь выпендриваться. А не то задам тебе трепку: нынче ты в таком состоянии, что я с тобой справлюсь.
Хонор хмыкнула, всем своим видом выражая глубочайшее сомнение, откинулась назад и забросила ногу на ногу.
– Вот теперь точно лучше. Рассказывай.
– Ну ладно, – со вздохом сказала Хонор. – Это статуя.
– Что? – недоуменно переспросила Хенке.
– Статуя. Причем такая, что писать это слово можно только с заглавной буквы. Желательно курсивом и с восклицательным знаком… лучше двумя.
– А вразумительнее нельзя? Я решительно не понимаю, о чем ты толкуешь.
– Ага. Следует предположить, что со времени известия о моей недавней безвременной кончине Остин-сити ты не посещала?
– Если не считать того, что прилетела на боте забрать тебя из дворца, – нет, – заинтриговано сказала Хенке.
– Стало быть, в Зал Землевладельцев тебя не заносило. Это все объясняет.
– Что, черт побери, объясняет?
– Что ты умудрилась не заметить скромненькое – всего-то на всего четырехметровое – изваяние, которое изображает твою старую подругу и установлено на верхушке восьмиметровой – полированной! – колонны из обсидиана. Эта хреновина красуется на площади, у подножия главной лестницы, ведущей к Северной галерее. Так что всякий, прибывающий в Зал Землевладельцев через главный вход, вынужден пройти прямо перед глазами этого шедевра монументального искусства!
На этот раз проняло даже неисправимую Хенке: она опешила. Хонор встретила ее изумленный взгляд со спокойствием, которого сама, увидев памятник в первый раз, отнюдь не испытывала. Очередной «маленький сюрприз» Бенджамина сразил ее наповал. Правда сам Протектор уверял (возможно, и не лукавил), будто идея принадлежала не ему, а Конклаву Землевладельцев. А он всего-навсего не удосужился даже намекнуть ей на их затею, пока она не столкнулась лицом к лицу – точнее, лицом с колонной, – короче, не напоролась на это невероятное чудовище.
Нет, рассудительно заставила себя признать Хонор Харрингтон, на самом деле называть эту громадину «чудовищем» несправедливо. Даже не испытывая особой любви к пластическим искусствам, она – в те редкие моменты, когда не скрежетала зубами, – отдавала должное мастерству скульптора. Мастер изобразил ее в тот момент, когда она стояла в Зале Землевладельцев перед всем Конклавом, опираясь на Державный Меч
Хенке тем временем продолжала в изумлении таращиться на подругу. Она пришла в себя лишь через несколько секунд.
– Четыре метра в высоту? – приглушенно переспросила она.
– Ага. На верхушке восьмиметровой колонны, – подтвердила Хонор. – Выглядит настолько впечатляюще, что когда я увидела ее в первый раз, мне захотелось на месте перерезать себе горло. Тогда я во всяком случае оказалась бы натуральным трупом, может быть и вправду достойным надгробного памятника.
– Боже мой!.. – Мишель покачала головой и тут же прыснула. – Спору нет, ты, конечно, не коротышка, но двенадцать метров…
– Очень смешно, Мика, – сдержанно откликнулась Харрингтон. – Особенно если учесть, что мне приходится проходить мимо этой… хренотени при каждом собрании Ключей. Как бы ты на это посмотрела?
– Совершенно спокойно, – фыркнула Хенке, – в конце концов, не меня же там изваяли. А вот ты… наверное, ты усматриваешь элемент излишества.
– Мягко говоря, – буркнула Хонор.
Мишель снова хихикнула. Конечно, она сочувствовала подруге, но едва представила себе лицо Хонор, впервые увидевшей «сюрприз» Бенджамина Девятого, ее глаза вновь заискрились весельем.
– И они не хотят ее снимать?
– Не хотят, – угрюмо подтвердила Хонор. – Я сказала, что пока эта бронзовая дылда стоит там, я и близко не подойду к лестнице. Мне ответили, что им, конечно, очень жаль, но в конце концов для землевладельцев всегда существовал отдельный вход. Я пригрозила, что не приму обратно мой Ключ и оставлю его Вере. Последовал ответ: не дозволяется законами Грейсона. Они не почесались, даже когда я пообещала, что прикажу личной гвардии подобраться ночью к этому долбанному монументу и разнести его вдребезги… мне объяснили, что статуя застрахована и автор с удовольствием восстановит ее в прежнем виде в случае подобного инцидента.
– Боже мой! – пробормотала Хенке, беспомощно пытаясь сдержать смех.
Хонор пришлось напомнить себе: друзей у нее не так уж много, и если убивать всех чересчур смешливых, то их может не остаться вовсе.
– Ладно, – пробормотала наконец Мишель, – теперь я вижу, что воскрешение – дело нелегкое. – А как насчет того, что ты еще и нарушила грейсонскую Конституцию?
– Господи! – простонала Хонор. – Даже не упоминай при мне об этом кошмаре!
– Что? – Хенке моргнула. – А кто-то вроде бы говорил, будто все улажено.