Пепел победы
Шрифт:
Выражение лица Шумейт слегка изменилось, к ее ненависти добавилось нечто новое.
– Гражданин Председатель Пьер мертв, – хрипло выдохнула она.
Тейсман услышал, как кто-то позади него тихо ахнул. И почувствовал, что его собственное лицо окаменело. Он не любил Пьера, более того, питал отвращение ко всему, что олицетворял собой этот человек. Но Пьер был подлинным титаном, возвышавшимся над сворой пигмеев, из так называемого Комитета общественного спасения. Он был единственной десницей, направлявшей Республику после переворота – во всяком случае с момента гибели единственной потенциальной соперницы, Корделии Рэнсом. Неужели этот стальной стержень, скреплявший
А оказалось – мог. Тейсман ощутил прилив страха. Его жизнь повисла на волоске. Она зависела от того, что перевесит: выдержка капитана Шумейт… или ее ненависть ко всем офицерам военного флота!
– Весьма сожалею, гражданка капитан, – тихо сказал он и, к собственному удивлению, понял, что не кривит душой. Хотя у него и у капитана Шумейт были совершенно различные мотивы.
– Ничуть не сомневаюсь, – ответила гражданка капитан.
Всем своим тоном она демонстрировала обратное, однако ее напряженные плечи чуть заметно расслабились.
Тейсман ощутил, как кто-то встал рядом с ним у монитора, и понял, что это Ле Пик. Должно быть, комиссар услышал сообщение Шумейт: лицо его было смертельно-бледным. Переместившись в поле зрения камеры, он обратился к гражданке капитану БГБ:
– Гражданка капитан Шумейт, я Деннис Ле Пик, народный комиссар гражданина Тейсмана. То, что вы сообщили, ужасно! Как случилось, что гражданин Председатель умер?
– Он не умер, гражданин комиссар! Не умер, а был подло убит кем-то из окопавшихся в чертовом Октагоне приспешников этой суки МакКвин!
Ненависть в глазах Шумейт полыхнула с удвоенной силой, голос снова задрожал, и Тейсман едва сдержал порыв вытереть пот со лба.
Он собрался было что-то сказать, но Ле Пик дернул его за рукав. При данных обстоятельствах было предпочтительнее, чтобы разговор вели сотрудники БГБ.
– Это ужасно, гражданка капитан! – сказал народный комиссар. – Но поскольку нас встретил патруль, я склонен предположить, что ситуация хотя бы частично находится под контролем. Можешь ли ты рассказать мне о случившемся и о положении дел на настоящий момент?
– Я не владею полной информацией, – призналась Шумейт. – Да и никто другой, по-моему, тоже ею не владеет. Очевидно одно, эта су… – Шумейт осеклась, резко втянула воздух и продолжила: – Эстер МакКвин со своими старшими офицерами планировала заговор заранее. Но почему они нанесли удар именно сейчас, непонятно. По всей вероятности, что-то спугнуло их раньше, чем план вызрел полностью, и именно это отчасти спасло ситуацию. Хотя даже так они устроили настоящий ад.
– В каком смысле?
– Они бросили в бой как минимум полдюжины штурмовых отрядов морской пехоты, причем МакКвин сумела обеспечить их тяжелой техникой и боевой броней. Охрану гражданина Председателя они смели, словно смерч. Один из этих отрядов уничтожил взвод полиции общественного порядка, три отделения личной охраны гражданина Председателя и все элементы оборонительной системы меньше чем за три минуты. Гражданин Пьер был убит в бою. Кажется, это была случайность; скорее всего, предательница МакКвин хотела захватить его в плен – возможно планируя принудить его «добровольно» уступить ей пост. Но независимо от их планов он пал в первые пять минут мятежа. В течение получаса были убиты или захвачены в плен граждане секретари Дюпре, Дауни и Фарли. Секретарь Тернер, по нашим предположениям, переметнулся к МакКвин: вероятно, они собирались организовать ядро некого «Малого Комитета», который мог бы осуществлять диктат, притворяясь демократическим органом власти.
Тейсману
Сейчас, однако, привлекать внимание гражданки капитана к его соображениям по этому поводу явно не следовало.
– Единственным, до кого не удалось добраться предателям, оказался гражданин Секретарь Сен-Жюст, – продолжила Шумейт. На сей раз в ее голосе послышалась нотка удовлетворения: как-никак, гибели избежал ее шеф. – Видимо, бунтовщики недооценили качество его охраны. Битва была ожесточенной, почти девяносто процентов защитников гражданина Секретаря сложили головы, но они продержались до прибытия тяжело вооруженного десантно-штурмового батальона.
– Боже мой! – тихо пробормотал Ле Пик, но тут же встряхнулся. – А флот метрополии?
– По большей части оставался в стороне, – со злостью доложила гражданка капитан. – Два супердредноута, кажется, готовы были поддержать МакКвин, но гражданин коммодор Хелфт силами эскадры БГБ уничтожил их прежде, чем они успели поднять клинья. Это, – она хищно ощерилась – поубавило у прочих ублюдков желания помогать изменникам!
«И судя по всему, – с отвращением подумал Тейсман, – этот сукин сын уничтожил несколько десятков тысяч человек без малейшей необходимости. Даже если кто-то из них и имел желание поддержать МакКвин, их уже держали под прицелом. Достаточно было приказать им немедленно заглушить импеллеры. Конечно, при неподчинении он был бы обязан открыть огонь. Но ведь было совсем не так, не правда ли, гражданка Шумейт?»
– Однако обстановка в Новом Париже оставалась сложной, – угрюмо продолжила Шумейт. – Гражданин Председатель погиб, а МакКвин сохраняла контроль над Октагоном. На ее стороне выступили пять или шесть тысяч морских пехотинцев. Она и Букато управляли оборонительной системой и, хуже того, удерживали в заложниках с полдюжины членов Комитета. Мы попытались контратаковать, но оборонительная система Октагона отбросила нас прочь. А МакКвин беспрерывно выходила в эфир, обращаясь к находившимся в системе подразделениям флота и морской пехоты: она утверждала, будто начала действовать исключительно в целях самозащиты, упреждая намерение граждан Председателя Пьера и Секретаря Сен-Жюста арестовать и расстрелять ее и ее сторонников. И некоторые начали прислушиваться к этой гнусной клевете.
– И что же произошло? – спросил гражданин Ле Пик, когда гражданка капитан снова замолчала.
– То, что и должно было произойти, – ледяным тоном отчеканила Шумейт. – Гражданин Сен-Жюст выполнил свой долг до конца. МакКвин и Букато ухитрились заполучить контроль над защитной системой, но главная мера предосторожности, предпринятая гражданином Секретарем, так и осталась для предателей тайной. Когда стало ясно, что взять Октагон штурмом в ближайшее время не удастся, а промедление увеличивает опасность присоединения к мятежникам новых подразделений флота, он нажал кнопку.
– Кнопку? – ошеломленно переспросил Ле Пик. Гражданка капитан кивнула.
– Какую кнопку? – резко выкрикнул Деннис.
– Ту, что приводила в действие укрытую в цоколе Октагона килотонную боеголовку, – бесстрастно ответила Шумейт, и желудок Тейсмана скрутился в узел. – Весь комплекс Октагона и три башни по соседству были уничтожены до основания. МакКвин вместе со всеми изменниками погибла.
– А гражданское население? – не удержался Тейсман, лишь чудом умудрившись оставить этот вопрос только вопросом.