Пепел ковчега
Шрифт:
В палате была только одна койка и один стул, поэтому Ване, отказавшемуся присесть на больничное судно, пришлось разместиться на тумбочке.
Цимбаларь, заметив в Людочкиных руках томик избранных произведений поэта Уздечкина, поинтересовался:
– Так это, значит, и есть твои важные документы?
– Вот именно! – ответила Людочка, оживлённая как никогда. – И сейчас вы все в этом убедитесь… Прошлой ночью мне что-то не спалось, и я вновь перелистала эту книгу. Больше всего меня
– Ничего удивительного, – ехидно усмехнулся Цимбаларь, но под строгим взглядом товарищей сразу приумолк.
– Скажу прямо, творчество Уздечкина заинтересовало меня не как ценительницу истинной поэзии, тем более что ею там и не пахнет, а как криминалиста-аналитика, – продолжала Людочка. – Сразу бросалось в глаза, что стихи, посвящённые некой Сонечке, которую мы прежде отождествляли с Софьей Валериановной Уздечкиной, резко выделяются на фоне остальных произведений, очень и очень серых. В них ощущалась искренность, душевный подъем, истинное чувство. Если учесть, что эти стихи были написаны в последние годы жизни поэта, невольно напрашивался вопрос: что стало причиной столь позднего творческого взлета? Неужто Уздечкина вдохновляла жена? Пётр Фомич, вы здесь единственный, кто лично знался с этой особой. Каково ваше мнение?
Кондаков сказал, как отрезал:
– Не в моих правилах оговаривать женщин, но такой мегере не стихи следовало бы посвящать, а судебные иски на раздел имущества и жилплощади.
– Что думают остальные? – Людочка перевела взгляд с Цимбаларя на Ванечку.
– По отзывам людей, знающих Софью Валериановну Уздечкину, это просто змея подколодная, – сообщил первый.
Второй присоединился к общему мнению:
– Если мамочка хоть чем-то похожа на дочку, то это просто с ума сойти!
– Тогда я спрашиваю вас как мужчин: могли ли у Уздечкина на старости лет возникнуть столь сильные чувства к мегере и змее подколодной? Ведь прежде он лирическими стихами вообще не баловался… Неужели причиной тому лишь страх перед деспотическим характером жены? Не поверю… Послушайте сами. Стихотворение называется «Воздаяние» и посвящено, естественно, Сонечке. – Людочка открыла книгу на заложенной странице и продекламировала:
Утерян счёт несчастий и разлук. Болит, болит седая голова. Но в возмещенье долгих горьких мук Мне юная красавица дана.– Мало ли что рифмоплёту может привидеться! – фыркнул Ваня. – Особенно с перепоя. Накорябал стишок и скорее в редакцию за гонораром. А посвящение автоматом поставил.
– Тут ты не прав, – возразила Людочка. – Когда Пушкин писал: «Я помню чудное мгновение, передо мной явилась ты…» – он имел в виду именно Анну Керн, а не какую-то отвлечённую фантазию. В стихотворении Уздечкина речь тоже идет не о метафорическом образе и уж тем более не о мегероподобной Софье Валериановне, а о вполне конкретной девушке… Послушайте ещё. В стихотворении «Очарование»
– Да, на Софью Валериановну это совсем не похоже, – согласился Кондаков. – У неё нос как вороний клюв, а глаза как бельма. Тем более возраст… Ну что же, твоя мысль нам понятна. Последние стихи Уздечкина посвящались не жене, а какой-то другой Софье, с которой он завёл шуры-муры. И что из этого следует? Только то, что поэтам свойственно увлекаться женской красотой.
Цимбаларь тоном знатока добавил:
– Например, Александра Блока вдохновляли исключительно дорогие проститутки, к которым он всю жизнь испытывал непреодолимую тягу. Они у него и «Прекрасные дамы», и «Незнакомки». А свою жену он разлюбил на следующий день после свадьбы. Но для поклонников поэзии Блока эти факты малоинтересны.
– У Блока на закате жизни даже приличных штанов не было, – не унималась Людочка. – А Уздечкин обладал чудодейственной реликвией, ценность которой прекрасно понимал. Вы про это не забывайте! Цитирую стихотворение «Прощание».
В миг лобзанья цветок отдаёт Свой нектар любимой пчеле, И та будет зимой вспоминать О давно увядшем цветке. Так и я для своей любимой Оставляю на склоне дней То, что жизнь мою озарило И что позже поможет ей.Мужчины, окончательно сраженные этими рифмованными доводами, переглянулись.
– Стихотворение посвящено Сонечке? – уточнил Кондаков.
– Вот именно! – с победным видом ответила Людочка.
– Как же мы всё это раньше проморгали? – Цимбаларь почесал за ухом.
– А не надо было над чужими стихами издеваться! – Людочка торжествовала. – Это, между нами говоря, тоже документ. Более того, улика.
– Неужели Софья Валериановна так ничего и не заподозрила? – удивился Кондаков. – Стихи-то выдавали Уздечкина с головой.
– Вряд ли она читала их, – ответила Людочка. – Наталья Гончарова, например, была абсолютно равнодушна к творчеству своего гениального мужа.
– В отличие от сестры Сашеньки, которая любила своего свояка и как поэта, и как мужчину, – заметил Цимбаларь. – Я вот о чем думаю: как понимать стихотворную строчку: «Ты однажды впорхнула птичкой…»
– Если это не поэтическая метафора, то его Сонечка, скажем, могла танцевать на сцене. Прыг-скок, прыг-скок… – такое предположение высказал Кондаков.
– Или выламываться в стриптизе, – добавил Ваня. – Уж там действительно порхают. Правда, чаще всего вверх ногами.