Пепел ковчега
Шрифт:
Аппетит, как говорится, приходит с едой, а сноровка – с опытом. Вскоре Ваня убедился: вместо того чтобы собирать ягоды поштучно, проще будет срезать стебель под корень и втащить его в вольер. Дело пошло значительно быстрее.
Набив брюхо этой малокалорийной, хотя и богатой витаминами пищей, Ваня сделал ещё одно маленькое открытие. Оказалось, что очищенным от ягод и листьев стеблем малины можно было действовать как палкой – и пса дразнить, и подтаскивать к себе разные мелкие предметы, и даже дотянуться до выключателя.
После получаса безуспешных попыток он
Когда лампочка погасла, в голове Вани вспыхнула идея – рискованная, как и всё то, что он делал в своей жизни.
На пару дней без пропитания остался не только Ваня, но и свиньи с собакой. Очевидно, печальное происшествие с мобильником выбило Илюху из колеи, и без того достаточно расхлябанной. Он запил.
Со стороны дома допоздна слышались разудалые песни, сопровождаемые пиликаньем гармошки. Предпочтение почему-то отдавалось революционно-патриотическому репертуару, причем текст безбожно коверкался. Например, «Варшавянка» в исполнении Илюхи выглядела так:
Нам ненавистны коньяк и текила, Бимбер, портвейн и сивуху мы чтим. Если в пивной нам предложат чинзано, Мы этим пойлом ментов оросим. За бормотухой, Сучком и краснухой Марш, марш вперёд, Рабочий народ!Впрочем, иногда на него нападало лирическое настроение, и тогда в глухой ночи раздавалась популярнейшая мелодия Бориса Мокроусова:
Снова замерло всё до рассвета — Дверь не скрипнет, не вспыхнет огонь. Только снится бабусе Авдотье, Что опять её трахает конь.Мастиф где-то пропадал, наверное мышкуя с голодухи. Свиньи, перед тем как угомониться, чуть не разнесли свой хлев.
Бодрствовал и Ваня, которому не давали покоя слова Людочки о том, что бетил начал противодействовать опергруппе. Следовательно, надеяться на шальную удачу не приходилось, а, наоборот, в любой момент следовало ожидать от судьбы коварной подножки.
Потеря мобильника чрезвычайно осложнила положение маленького заложника. Он действительно не помнил телефона Людочки, а звонить кому-либо другому, похоже, не имело смысла.
Конечно, Илюха мог послать в Москву своего приятеля-наркота, дабы тот попытался разыскать нужный номер, но в компаниях мобильной связи подобная информация всегда считалась закрытой.
Таким образом из курицы, обещавшей снести золотое яичко, Ваня превращался в опасного свидетеля. Разумнее всего (с точки зрения похитителей, конечно) было зашибить его поленом или затравить собакой. Именно эта версия – самая мрачная из всех возможных – и подтвердилась наутро, когда непротрезвевший Илюха, одетый только в офицерские галифе,
Вывалив перед вольером кучу объедков, он налитыми кровью глазами уставился на Ваню и прохрипел:
– Не получилось у нас взаимопонимание. Пачкать о тебя руки не хочу, а отпустить не имею права. Своя шкура дороже. Так что подыхай здесь сам…
Илюха ушёл к свиньям, заранее приветствовавшим его радостным хрюканьем, а Ваня без промедления приступил к выполнению задуманного плана. Взобравшись по сетке к потолку вольера и повиснув на электрическом шнуре, он оторвал его от плафона. Затем концы проводов были зачищены и загнуты крючком.
Минут пять ушло на возню с выключателем. Теперь шнур находился под током и представлял собой смертоубийственное оружие. За себя Ваня не беспокоился – пол в вольере был сухой, а его ноги защищали кроссовки на полиуретановом ходу.
Паче чаяния, привлечь внимание мастифа оказалось не так-то и просто. Целиком поглощённый жратвой, он не реагировал ни на бранные слова, ни на тычки малиновым стеблем. Пришлось прибегнуть к крайним мерам и окатить проголодавшегося пса струей своей собственной мочи.
Такого оскорбления не стерпел бы ни один уважающий себя кобель. Злобно зарычав, он кинулся на сетку. Ваня, только и ожидавший этого момента, сунул оголённые электрические провода в оскалённую пасть.
Мастифа долбануло током так, что он сначала подпрыгнул выше вольера, а потом, опрокинувшись на спину и дрыгая всеми лапами сразу, истошно завизжал, словно бы его собирались охолостить.
Эти душераздирающие звуки, конечно же, привлекли внимание Илюхи, на что изначально и рассчитывал Ваня. Хозяин усадьбы явился как ангел возмездия – босой, опухший, с пустыми вёдрами в обеих руках.
Узрев муки своего верного пса, Илюха отшвырнул вёдра и с воплем: «Что ты ему, гад, сделал?» – бросился к вольеру. Засов вместе с замком он сорвал голыми руками, явив не только редкую физическую силу, но и неукротимую ярость. Дверь узилища распахнулась.
Ещё миг – и от Вани, наверное, даже клочьев не осталось бы, но проворный лилипут уже зацепил крючья проводов за пояс Илюхиных галифе.
С громилой случилось то, что средневековые врачи называли «пляской святого Витта». Электрические силы корёжили его тело, словно театральную марионетку, то выгибая самым невероятным образом, то швыряя на землю, то вновь заставляя вскочить.
Ваня, почуявший долгожданную свободу, выскользнул из постылого вольера и помчался вдоль кирпичного забора, пытаясь отыскать путь во внешний мир…
До украшенной коваными узорами калитки оставалось от силы десять шагов, как она вдруг сама распахнулась и перед Ваней предстал хорошо ему знакомый наркот, по-видимому, только что прибывший из столицы. Это была та самая подножка судьбы, о которой косвенно предупреждала Людочка.
Шансов на успех в рукопашном бою Ваня практически не имел, тем более что наркот, проявивший неожиданную расторопность, уже успел вооружиться булыжником, валявшимся возле калитки.