Пепел империй
Шрифт:
Исследователь Судзуки Дайсэцу писал:
В отличие от предыдущего периода, буддизм XV—XVI веков был ориентирован не на монаха, а прежде всего на мирянина.
Вклад в дело процветания религии мог внести самурай, ремесленник, купец. Да и сами монахи этой поры были художниками, учеными, политиками и удачливыми коммерсантами.
Именно в их среде впервые появились виды искусств, традиционно ассоциируемые с Японией: чайная церемония, монохромная живопись, сады камней и мхов, искусство икебаны.
Уходящие корнями в буддийское мировоззрение, эти виды искусств
Культура секуляризируется и идет в массы. Вместо подражания возвышенным классическим образцам авторы литературных произведений стилизуют их под сочинения простолюдинов. Расцветают простонародные жанры — фарсы, городские новеллы, плутовские и нравоучительные романы.
Современниками Рафаэля и Андрея Рублева в Японии был целый ряд выдающихся скульпторов, архитекторов и живописцев, самым известным из которых стал «первый художник-индивидуалист» Сэссю Тоё.
Тотальная ритуализированность жизни остается в прошлом. Основное внимание приковано не к внешнему, а к внутреннему. В одном из произведений того времени мудрец презрительно бросает священнослужителю-оппоненту:
— Ваше поведение телесно. Вы умеете только почтительно кланяться статуям. А значит, вы ничего не смыслите в подлинном Законе Дхармы!
Множество школ, сект и течений несет адептам одну и ту же истину: Буддой может стать каждый! Наиболее влиятельным направлением в буддизме того времени были так называемые школы Чистой Земли.
Дело в том, что некогда на свете жил благочестивый принц по имени Амитаба. Он достиг максимального совершенства и мог бы уйти, раствориться в нирване. Но — не стал.
Из сострадания к смертным Амитаба дал обет никуда не уходить и нигде не растворяться до тех пор, пока последний из верующих в него не будет перенесен в Чистую Землю, лежащую где-то на западе от суетного мира.
Для того чтобы достичь спасения, объясняли амидаисты, совсем не обязательно отказываться от мира. Не нужны храмы, монашеская иерархия, принятие и соблюдение аскетических обетов. Можно спать с женой, участвовать в битвах и — представляете? — даже есть мясо.
Единственное, что необходимо для достижения спасения — произнести вслух «Наму Амида-буцу!» («О Будда-Амитаба!»). И все.
Верующими в спасителя-Амитабу объявляли себя члены императорской династии и гулящие девки из портовых притонов. Чистая Земля настолько манила, что многие верующие просили замуровать их внутри утлых корабликов и без руля и без ветрил отплывали в западном направлении искать земной рай.
На знамени нового поколения буддистов были написаны лозунги веротерпимости и независимости религии от государственной власти. На практике это привело к чудовищной, абсолютно не представимой прежде веронетерпимости и вторжению политики в сферу религии.
Большинство тех, кто выступал с проповедью религиозных реформ, кончали жизнь в ссылке или заточении.
В те годы, когда на другом конце земли в огне костров погибли Ян Гус и протопоп Аввакум, в Японии инициатор одной из волн политических гонений на оппонентов писал:
Школа Нэмбуцу — это ад, школа Дзэн — это путь дьяволов,
Во все времена лучшим аргументом в теоретическом диспуте был отряд-другой тяжелой кавалерии.
В Европе протестанты заявили прямо: «Cuius regio, huius religio!» В Японии к концу XV века те из буддистов, кто не смог заручиться поддержкой крупных феодалов, начали создавать собственные армии.
Вскоре по всей стране прокатилась волна икко-икки — крестьянских войн. Во главе армий стояли, как правило, адепты школ Чистой Земли.
С огромным трудом регулярная армия усмиряла волнения. Через несколько лет все начиналось сначала.
8
В XVII век Япония вступала обескровленной, изможденной, терзаемой голодом. По стране бродили банды бесхозных самураев-ронинов, которые оставляли за собой выжженную пустыню.
Плюс ко всему именно в это время стране грозила иностранная колонизация. Приблизительно в те же годы, когда в Москве стояли части польских королей, в Японии высадились первые миссионеры-иезуиты.
Первыми европейцами в Японии оказались несколько моряков, закинутых сюда штормом. А спустя всего три-четыре десятилетия после открытия архипелага, в Ватикан ездили целые делегации японских католиков и нагасакская типография публиковала набранные иероглифами Жития святых.
В принципе Япония могла бы стать тем, чем стали Филиппины: набожной страной, сплошь застроенной католическими храмами. Новой религии покровительствовали придворные и влиятельные аристократы. В христианство переходили целыми провинциями.
Однако милость местных владык быстро сменилась гневом.
Одновременно с воцарением первого Романова в России в Японии к власти пришла новая сёгунская династия Токугава. Японцы взялись за преодоление смуты.
Сперва разобрались с иностранцами. Европейцы в 20-дневный срок были высланы на материк. Христиан-японцев заживо варили в кипящих серных источниках. Остальным подданным микадо под страхом смертной казни было запрещено покидать страну.
Потом взялись за внутреннюю политику. Старинные городские вольности были отменены. Оружие у крестьян конфисковано. Бунты утоплены в крови. Во избежание смут все провинциальные аристократы обязаны были полгода проводить в новой столице Эдо в качестве заложников.
На четверть тысячелетия Япония отгораживается от остального мира. Востоковед Накорчевский писал:
С воцарением Токугава воинская доблесть постепенно утрачивала свое значение. Рыцарь превращался в чиновника, а потом и в буржуа.
В одной из своих пьес «японский Шекспир» Тикамацу Мондзаэмон описывает сцену, как отец отчитывает сына за то, что тот тратит время на пустяки — учится драться на пиках:
— Стыдись! Ты уже большой, а не понимаешь простых вещей! Посмотри на своего отца! Ему прибавили жалованье не потому, что он ловок в обращении с оружием — ведь не в этом достоинство самурая, — а потому, что он искусен в чайной церемонии.
Именно поэтому нуждаются в его услугах и обращаются с ним столь уважительно…